– Хм, ты обедать будешь?

– Шутить изволишь? Чтобы надо мной двор насмехался?

– Никто не посмеет насмехаться над моим братом, - ответил я, и вправду поверил в то, что сказал.

– В лицо, конечно, нет, но шептания за спиной..
– продолжать Константин не стал.

– Тогда поехали, я хотел заехать к Петру Алексеевичу Иловайскому.

– Зачем?

– Хочу взять у него сопровождение.

– Слушай, братец, мне что же, токмо щипцами, как иезуит, из тебя вытягивать ответы. Ответь полно, али я не брат твой, - разошелся мой младший брат.

– Слышал, в Варшаве шляхта наших воев порезала?

– А кто ж уже не слышал.

– Хочу вместе с графом Суворовым пойти, бунт усмирять.

– И я пойду, - твердо заявил Константин.

Тут в прихожую зашел Николай Николаевич Головин.

– Кони готовы, Ваши Величества, - сообщил он.

– Продолжим разговор по дороге, - сказал я Константину.

Атаманский полк располагался на окраине Петербурга в 7 деревянных зданиях. Да, как я понял уже здесь, Петербург совсем не каменный город. Большая часть города до сих пор деревянная, но последнее время дома перестраиваются, в основном это делали дворяне и заморские купцы.

На небольшой площади несколько десятков казаков на скаку рубили лозу, кто-то колол дрова, остальные были кто где.

– Эй, православный, проводи к Петру Алексеевичу, - обратился я к ближайшему казаку.

Тот, увидев молодых великих князей, попытался вытянутся в фунт.

– Ты не тянись тута, а давай к атаману проводи.

Через минуту мы заходили в кабинет Иловайского. Всюду висели ковры и ткани, стояли вазы и многое другое. Сразу видно, что нынешний атаман не раз ходил к османам. Но больше всего меня поразил запах в кабинете. Пахло кальяном. Когда мы заходили, Петр Алексеевич как раз сидел на широком цветастом диване и курил кальян. Увидев нас он вскочил.

– Ваши Величества.. я это.. надо было предупредить..
– начал он смущенно.

– Ничего, Петр Алексеевич, кстати, что смолите, не анашу ли?
– шутливо спросил я, но атаман принял вопрос серьезно, за такое могли и в Сибирь сослать.

– Никак нет, ваше высочество, это табак с медом. Пристрастился в турецкую компанию, сил нет. Кажный раз прощения в церкви вымаливаю, зарекаюсь, а потом опять. Вот.

– Разрешите?
– спросил я, и, не дожидаясь ответа, присел на мягкий диван, взял трубку. Затянулся. Горло, непривычного к таким удовольствиям Александра продерло, но я сдержался и, выпустив несколько колечек, посмотрел на удивленные лица брата и казачьего полковника.

– Надо было угли на шелковые платки положить, - посоветовал я.

– Так жалко же, я и так привык.

– Петр Алексеевич, у меня к вам просьба, - услышав эти слова, Константин бросил на меня быстрый взгляд, как бы говоря, что не надо забывать брата.

– Какая же?

– Не могли бы мне выделить десятка три атаманцев, они полностью перейдут на мой кошт.

– Так это можно, но зачем вам?

– А вы слышали о восстании в Польше?
– дождавшись утвердительного кивка, я продолжил, - мы, с Константином, хотим пойти с нашими войсками. Я планирую взять у отца, его высочества Павла Петровича, несколько батарей, уж шибко быстро и точно они стреляют.

– А зачем мои казачки?

– Будут моими ординарцами. Вместе с равным количеством гвардейцев.

– А кого хочешь взять?

– Знакомых с донским боем и пластунским делом.

– Ну таких у меня не мало, почитай кажный второй.

– Мне нужны лучшие, и молодые.

В итоге от атаманцев мы выехали только через два часа. Сначала мы смотрели на казачков, валяющих друг друга. Затем, мы выбрали двадцать молодых и перспективных. На сборы же у них ушло всего то от силы двадцать минут.

В Гатчину мы уже ехали целым отрядом, десять кавалергардов и двадцать атаманцев в парадной форме.

На счет содержания своего православного воинства я не беспокоился, императрица выделяла мне на содержание двора 200 тысяч, на эти деньги я мог построить вполне современную фабрику и не одну. Кстати идея интересная.

– Sasha, ты обещался мне все рассказать, - прервал мои раздумья Константин.

– Конечно Костя.

– Прекрати, ты же знаешь, я не люблю это обращение.

– Конечно, Костя, - ответил я и засмеялся. Брат обиженно замолчал, но спустя несколько секунд также рассмеялся.

– Так ты уже все знаешь, я хочу на войну, только так я могу завоевать уважение моего народа.

– Но тебя и так любят.

– Любовь это одно, это хорошо, но уважение тоже необходимо, особенно в войсках.

– Мне кажется, Grand-mere Katie, нас не отпустит.

– Она может и не отпустит, но я надеюсь на поддержку нашего отца.

– Он при дворе ничего не решает.

– Это не важно, если будет его согласие, то будет намного легче уговорить нашу великую бабку.

– А ты не боишься? Нас могут там убить.