– Prince(князь), а скажите, почему вы так считаете, разве те свободы, что провозглашены революцией, не сделают ее граждан счастливей?
– поинтересовался я у князя.

– Ваше Высочество, революцию провели горячие головы, побывавшие в Северной Америке на деньги богатых мануфактурщиков и купцов, так называемая bourgeoisie(буржуазия). Вот они и станут лучше жить, а малоимущие как работали за гроши, так и будут прибывать в бедности.

– Но закон должен им позволить улучшить свою жизнь?

– Не думаю, у них такой бардак, что в провинциях скорей всего о законе можно спокойно забыть, он будет на стороне тех, у кого деньги.

– Князь, как вы можете так говоГить?
– это уже влез Паша.

– А я, кстати, полностью согласен с Платоном Александровичем, - все удивленно посмотрели на меня.
– Я поясню. Власть полностью на стороне богатых, так как голосовать могут только богатые, за еще более богатых. А уж законы они себе понапринимают такие, какие будут им угодно. Не думаю, что большинство из них будет думать о благе всего народа больше чем о своем кошельке.

Князь улыбнулся, победно взглянув на императрицу, видимо этот спор начался у них давно.

– И в САСШ до сих пор существует рабство, особенно в южных штатах, так что я против революций, особенно в нашей державе. И не понимаю Паша, что ты в ней нашел. Сейчас там творится настоящий террор, они режут всех кого подозревают в антипатиях к революции, даже не разбираясь в его виновности.

– Не может этого быть?
– сдаваться граф Строганов не собирался.

– А ты думаешь, почему твой отец вызвал тебя оттуда?
– Паша, наконец, сбился и задумался.

– Но разве изменения не нужны совсем?
– это уже моя жена, говорила она с сильным немецким акцентом.

– Нужны, но без революций и встрясок, - согласился я с ней.

Тут в зал ворвался один из адъютантов императрицы.

– Ваше величество в Польше восстание, захвачены Варшава и Краков, Денисов и Тармасов разбиты.

Вот это новость, оказывается Польша уже наша, а я и не знал. Но память Александра быстро подсказала мне, что Россия, Пруссия и Австрия начали делить Польшу еще в 1791, а закончили 1793.

– И много восставших?
– озабоченно спросила императрица.

– Больше 80 тысяч. Его высокопревосходительство князь Репнин просит отправить к нему графа Суворова

– Отправьте за графом Суворовым, пусть немедленно явится в Петербург. Выполняйте.

Адъютант пулей вылетел из зала.

– Это нельзя так оставлять. Репнин написал, что восставшие вырезали весь гарнизон, даже сдавшихся, - сторонница просвещенной монархии была в большом возбуждении.

– Пшеки, что с них взять, - произнес я, - вечно чем то не довольны, вечно себя считают Европой, а нас людьми второго сорта, вот и не пожалели наших солдат. Зато, если им ответим развоняются на весь мир.

– Саша, никогда не замечала за тобой такой грубости, - пораженно заявила императрица.

– А я их любить должен? Сослать бы их всех в Сибирь и на дальний восток, пусть заселяют наши восточные земли.

– А что это дело, - поддержал меня Зубов.
– Был я в Польше, года 4 назад, так они в лицо все улыбаются, а в глазах презрение. Ну а шляхта этого вообще не скрывает.

– Вот и выскажете свои мысли Суворову, когда он будет, а сейчас я вас покину, дела.

Императрица ушла, за ней, так же попрощавшись, ушел Зубов, а затем и моя супруга.

– Voici une revolution. Polonais Damn.(Вот тебе и революция. Проклятые поляки.) - я был зол. Но ничего поделать не мог.

– Ne vous fachez pas, il y aura Souvorov avec les troupes et nous en finir avec la Pologne.(Не злись, придет туда Суворов с войсками, и мы добьем Польшу), - попытался ободрить меня Паша. А затем резко перевел тему, - Peut-etre que nous irons a Marie ma tante? Il sera amusant. (Может быть поедем к тетушке Мари, там будет весело.)

– Нет. Спасибо. Я сейчас к себе. Мне надо немного подумать, а вечером я в Гатчину. Надо встретится с рара.

– Ха, тогда в театр, там новые акртиски, ммм, пальчики оближешь.

– Тогда в девять.

– Я за тобой заскочу.

Попрощавшись с Пашей, я направился к себе в комнату. Бухнувшись на кровать, я задумался. А ведь это все, правда. Сейчас 1794 год, 15 апреля. Блин. Что я помню про это время. Ну, во-первых. Екатерина с этого года постарается сделать меня наследником, точнее это уже давно пытается сделать, а в этом году захочет передать власть. Но не получится, высшее дворянство будет против. Через два года она помре, и императором станет Паша-папаша, но не надолго, в 1801 его свергнут, точнее, Павел получит апоплексический удар табакеркой по голове, а затем его задушат и императором стану я.