Ферру молча сидела на койке, понурив голову, Тенар расчесала ей волосы. Они, наконец, отросли как следует, прикрыв шелковистым черным занавесом обожженные участки кожи на голове.

— Ты не проголодалась, воробышек? Ты же вчера не ужинала. Наверное, Король покормит нас завтраком. Он угощал меня вчера вечером печеньем и виноградом.

Ответа не было. Когда Тенар сказала, что пора выходить из комнаты, девочка подчинилась. На палубе Ферру стояла неподвижно, как статуя, склонив голову на плечо. Она не глядела на белые паруса, наполненные утренним ветром, на сверкающее море, на величественно вздымающуюся за кормой махину Горы Гонт, покрытую вековыми лесами, на вонзавшиеся в небо пики утесов. Она не подняла глаза, даже когда с ней заговорил Лебаннен.

— Ферру, — мягко сказала Тенар, присев рядом с ней на корточки, — когда Король спрашивает что-то у тебя, ты должна отвечать ему.

Девочка промолчала.

Когда Лебаннен смотрел на Ферру, его лицо становилось непроницаемым. Возможно, под этой вежливой маской скрывались отвращение и шок. Но его темные глаза оставались спокойными. Он легонько прикоснулся к ручке девочки и сказал:

— Должно быть, ты удивилась, когда проснулась посреди моря.

Ферру съела лишь немного фруктов. Когда Тенар спросила ее, не желает ли она вернуться обратно в каюту, девочка утвердительно кивнула. Разочарованная Тенар оставила ее свернувшейся калачиком на койке, а сама вновь поднялась на палубу.

Корабль проходил меж Боевых Утесов, чьи угрюмые стены, казалось, нависали над парусами. Лучники, сидящие в маленьких фортах, которые, точно ласточкины гнезда, прилепились к скалам, глазели на корабль и весело перешучивались с матросами.

— Дорогу Королю! — кричали последние. Ответные возгласы, когда они доходили донизу, были не громче криков чаек в поднебесье:

— …королю!

Лебаннен стоял на высоком мостике вместе с капитаном и худощавым мужчиной в летах со слегка раскосыми глазами, закутанным в серый плащ мага с острова Рокк. На Геде был такой же великолепный плащ в тот день, когда они с ним вернули Кольцо Эррет-Акбе в Башню Меча. Подобный же плащ, только поношенный и испачканный за время долгих странствий, спасал его от пронизывающего холода Гробниц Атуана и пыльных бурь в горах, которые они с ним преодолевали бок о бок. Пока она предавалась воспоминаниям, высокие утесы остались за кормой, а в борт корабля, пенясь, ударили волны открытого моря.

Когда парусник миновал последние рифы и взял курс на восток, трое мужчин сошли с мостика и подошли к ней. Лебаннен сказал:

— Моя госпожа, перед вами Мастер Ветров с острова Рокк.

Маг поклонился ей. В его проницательных глазах читалось уважение, смешанное с любопытством. «Мужчина, который предпочитает знать, в какую сторону дует ветер», — подумала она.

— Теперь я не столько уповаю на то, что погода не испортится, сколько уверена в этом, — сказала она ему.

— В такой день, как сегодня, я всего лишь никчемный балласт, — возразил маг. — Кроме того, когда за штурвалом такой бывалый морской волк, как Мастер Серратен, кому нужны услуги повелители ветров?

«Как все мы — Господа, Дамы и Мастера — вежливы и галантны, — подумала она. — Кланяемся друг другу, расточаем комплименты». — Она бросила взгляд на молодого Короля. Он смотрел на нее с легкой улыбкой на устах.

Когда она девчонкой попала на Хавнор, то чувствовала себя точно так же, как сейчас: неуклюжей дикаркой среди лощеных щеголей. Но будучи теперь зрелой женщиной, Тенар не стушевалась, а лишь подивилась тому, с каким упорством мужчины превращают свою жизнь в сплошной маскарад, и насколько легко женщины подлаживаются под них.

Они сообщили ей, что корабль прибудет в порт Вальмут этим же вечером, если паруса по-прежнему будет наполнять попутный ветер.

Еще не до конца оправившись от тягот и испытаний дня минувшего, она с благодарностью опустилась в импровизированное кресло, сделанное для нес бритым матросом из соломенного матраца и куска парусины, и стала наблюдать за волнами и чайками, а также за тем, насколько меняются затуманенные синеватой дымкой полуденного марева очертания Горы Гонт по мере того, как корабль удаляется от скалистых берегов острова. Тенар заставила Ферру подняться на палубу, чтобы та погрелась на солнышке, и теперь девочка дремала рядом с ней, изредка бросая взгляд на море.

К ним подошел загорелый дочерна беззубый матрос, чьи огрубевшие от мозолей босые ноги с причудливо искривленными ногтями смахивали на копыта, и положил что-то на парусину рядом с Ферру.

— Для девчушки, — сказал он хриплым голосом и сразу отошел, хотя и недалеко. Взявшись за какую-то работу, он то и дело украдкой поглядывал в их сторону, чтобы понять, понравился Ферру его подарок или нет. Но та даже не прикоснулась к маленькому свертку, и Тенар самой пришлось развернуть его. Внутри лежала прелестная фигурка дельфина величиной с ее большой палец, вырезанная из кости.

— Он будет жить в травяном мешочке, — сказала Тенар, — вместе с остальным костяным народцем.

Девочка слегка оживилась и, достав мешочек, положила туда дельфина. Но Тенар пришлось самой благодарить застенчивою матроса, Ферру не вымолвила ни слова и даже не взглянула на него. Вскоре она попросилась обратно в каюту. Тенар отвела ее туда и оставила в компании костяных человечков и животных.

«Как легко, — подумала она, охваченная гневом, — Хэнди забрал у нее теплое солнце, парусник, Короля и само детство, и как трудно будет вернуть их ей обратно! Целый год я мало-помалу возвращала Ферру к жизни, а Хэнди одним прикосновением свел на нет весь мой труд. Но что это дало лично ему… какова его корысть? А, может, он состоит на службе у… хаоса, пустоты?»