— Ни ты передо мной, — сказала она, — ни я перед тобой!

Удивленный, он рассмеялся и пристально посмотрел на Тенар, держа ее за руки.

— Откуда ты узнала, что я искал тебя? Ты шла ко мне, когда этот мужчина?..

— Нет-нет. Я спасалась… от него… от… от бандитов… я хочу вернуться домой, вот и все.

— На Атуан?

— О, нет! На свою ферму в Срединной Долине. Здесь, на Гонте. — Тенар тоже рассмеялась, но в глазах у нее блестели слезы. Теперь можно было плакать, и она плакала. Чтобы утереть слезы, Тенар выпустила ладони Короля.

— А где она, Срединная Долина? — спросил он.

— К юге-востоку отсюда, нужно обогнуть пару мысов. Там есть порт, Вальмут.

— Мы доставим тебя туда, — сказал юный Король, обрадованный тем, что может чем-то помочь ей, что-то сделать для нее.

Она улыбнулась и согласно кивнула головой, вытирая слезы.

— Выпей стакан вина, поешь, отдохни и уложи спать своего ребенка, — сказал он. Капитан корабля, уловивший последнюю фразу, отдал соответствующие распоряжения. Бритый наголо матрос, возникший, как ей показалось, из далекого уже, покрытого туманной дымкой, прошлого, подошел и хотел взять Ферру на руки. Тенар встала между ним и девочкой. Она не могла позволить ему прикоснуться к ребенку.

— Я отнесу ее сама, — отрезала она. Ее голос звенел, как струна.

— Там ступеньки, госпожа, — сказал матрос, и Тенар поняла, что он добрый малый, но она не могла позволить ему прикоснуться к Ферру.

— Позволь мне, — сказал молодой Король и, взглядом испросив у нее позволения, опустился на колени, взял на руки спящую девочку, отнес ее к люку и осторожно спустился с ней вниз по трапу, Тенар следовала за ним.

Он неуклюже, но крайне бережно положил девочку на койку в маленькой каюте и укрыл ее плащом, Тенар не препятствовала ему.

Затем они прошли в более просторную каюту, протянувшуюся вдоль кормы судна, с огромным окном, глядящим на погрузившуюся в сумерки бухту. Король предложил ей присесть за дубовый стол, принял от юнги поднос с едой, наполнил тяжелые хрустальные бокалы красным вином, предложил ей фрукты и печенье.

Тенар попробовала вино.

— Очень хорошее, но это не «Год Дракона», — заметила она.

Он удивленно посмотрел на нее, похожий сейчас на растерявшегося мальчишку.

— Оно энладское, а не андрадское, — тихо сказал он.

— Отличное вино, — уверила его Тенар, вновь отпив из бокала. Затем она попробовала пышное, немного пресноватое песочное печенье. Отливающий янтарем терпкий виноград был сладок, как мед. Разнообразные кушанья и вино, словно швартовы корабля, стянули Тенар с небес на землю, прояснили ее разум.

— Я очень испугалась, — сказала она извиняющимся тоном. — Думаю, я скоро приду в себя. Вчера… нет, сегодня, этим утром… меня… околдовали…

Следующую фразу она выдавила из себя с большим трудом:

— На меня наложили… за-заклятие. Оно лишило меня дара речи, спутало мои мысли. И мы бежали от него, но чуть не попали в руки к человеку, который…

Не в силах продолжать, Тенар посмотрела на внимавшего ей юношу. Сосредоточенное выражение его лица подбодрило ее, и она заставила себя закончить рассказ.

— Он был одним из тех, кто изуродовал девочку. Это сделал он и ее родители. Они надругались над малышкой, избили ее до полусмерти и бросили в костер. Вот как было дело, милорд. Вот что вытворяют порой с детьми. И он продолжал преследовать девочку, домогаться ее. И…

Она прервала свой рассказ и пригубила вино, наслаждаясь его изысканным букетом.

— Итак, спасаясь от него, я попала сюда. В небесные чертоги.

Она окинула взглядом низкий резной потолок каюты, полированный стол, серебряный поднос и остановила свой взор на тонком, спокойном лице юноши. У него были темные мягкие волосы и чистая, отливающая бронзой, кожа. Он одевался изысканно, но просто, не носил золотых цепочек и перстней или каких-либо иных символов власти. Но выглядел он именно так, как должен был выглядеть Король, подумала она.

— Прости, что я отпустил мужчину, — сказал он. — Но его могут разыскать. Кто наложил на тебя заклятие?

— Волшебник.

Ей не хотелось называть имя. Она вообще не желала больше вспоминать о случившемся. Пусть все останется в прошлом. К чему кого-то преследовать, кому-то метить? Оставим этих людей наедине с их совестью, забудем о них. Что было, то было, да быльем поросло.

Лебаннен не стал настаивать, но все же спросил:

— Будете ли вы в безопасности от этих людей на своей ферме?