Старый воин научил нас разным особым приемам и выпадам — меч в его умелых руках летал словно перышко, и он легко рубил им чучела, показывая, как можно разбить одним мощным ударом сверху голову противника надвое.

Он обучил нас хорошо владеть любым видом холодного оружия: и колющего, и режущего, а также стрельбе из лука, закидыванию лассо и рукопашному бою, утверждая, что все это может пригодиться, что надо быть ко всему готовым.

Хэлл Робано научил нас любить оружие, "меч-это ваша жизнь", — говорил он, нежно перебирая старые клинки в оружейной, и заводил новый рассказ о каком-нибудь легендарном мече или воине.

Я выполнял скромные, но почетные обязанности, в основном прислуживая своему господину: подавал пищу и вино за столом, помогал одеваться и облачаться в доспехи, чистил и приносил оружие, и между тем, я очень внимательно слушал все, о чем говорит этот человек. Пожалуй, самое важное, что я усвоил, находясь рядом с ним — это то, что мало быть хорошим воином и овладеть лишь воинскими премудростями — надо еще много думать головой и всегда искать пищу для развития своего ума. Частенько барон привлекал меня к игре в шахматы. Я быстро схватил суть и эти бои не меньше, чем с хэллом Робано пошли мне на пользу. У меня развились логика и здоровая тяга к размышлениям.

Так бы все и шло своим чередом, если бы не ведьмино заклятие. Нэлла, через день, сбежала и высматривала меня у ворот замка, не в силах пробраться в него.

А в моей груди заныло что-то такое, что не давало мне никакого покоя, и я забирался на главную башню замка и, глядя вдаль с необычайной высоты, пытался узреть там свое будущее. Мне не сиделось на месте.

И более года спустя, все же случилось то, что нарушило мирный порядок моей жизни.

Хотя, справедливости ради, надо сказать, что после моего почти деревенского существования, время, проведенное в замке Хэф, в городе с одноименным названием, было полно впечатлений разного рода.

При доме барона существовала дружина из его верных рыцарей, прошедших разные испытания, грубых сильных и загорелых мужчин, большинство были, подобно мне, из бедных, но благородных семей, которым не на что завести свой дом, и они нашли приют у Мастендольфа.

Содержать небольшую армию было дорого, но надо было понимать: что в те времена происходило в Гартуле. Король Эрик Огненная Лава, ушел в мир иной, а отпрыски его стали драться за отцовские наделы. Первенство перешло к тщедушному и бестолковому Рэму Безбородому, но он беспокойно сидел на троне: пять братьев не давали ему разумно править — каждый тянул одеяло в свою сторону, и это — в то время, когда двухсотлетняя вражда с Фергенией не прекращалась ни на минуту. Почти двести лет, две страны вели спор за княжество Аламанте. Короли Фергения без конца доказывали свое право на эти территории, полные природных минералов и железа, а также ценные своим положением на карте. Так они и переходили из одних рук в другие, было еще много прочих поводов для столкновений и вражды.

Итак, попав в город, после сельского уединения, я познал много сторон жизни, ранее неизвестных мне.

Я впервые увидел, что бывают падшие женщины, и это открытие произвело переворот в моей душе. Я понял, что в жену барона тайно влюблен его верный и преданный соратник, кэлл Ильяно. Я впервые попал на роскошный пир, который устраивал барон для влиятельных соседей и смог ознакомиться с манерами, богатыми нарядами и спесью знатных людей. Для меня все было внове: разговоры, которые велись дружинниками, синие брови леди Мастендольф и бесконечно глубокий вырез на ее платье: в Гартуле было немодно прятать грудь: в среде знатных людей, она почиталась, как символ жизни. И самым удивительным, сокрушившим мое воображение действием было то, что во время торжественного церемониала, приветствуя особо отличившихся вассалов, в качестве почетного жеста, было целование этим героем сосков хозяйки. Все происходило со значительной помпой и торжественностью. Муж ее при этом не испытывал и тени ревности он, пожалуй, гордился происходящим.

Боги, которых почитали в Гартуле: Вер-хранитель дома, Гэрунр-повелитель неба, земли и моря, и его помощники: Мэдо — на небе, Тайала — на море, Влокида — на земле, по словам жрецов, приветствовали столь раскрепощенные нравы.

Знатные дамы в День Открытого Дома, следуя канонам языческого гостеприимства, могли запросто отдаться любому благородному человеку при условии, что он не будет видеть ее лица. Это был древний обычай, но многие теперь восставали против столь откровенных языческих обрядов.

Я, время от времени, то краснел, то бледнел. Больше всего меня вгоняла в краску хэлла Астратера. Встречая меня в разных уголках замка, она столь красноречивым взглядом проводила по моему мужскому органу, что произошло то, что всегда происходит в таких случаях: я оказался в ее постели. Эта рыжая хищница обучила меня азбуке любви, которая не раз приходила мне на помощь в дальнейшем. Тогда я был горд и раздувал свои перья, как павлин: такая красотка выбрала меня — это было здорово! И я, по-дружески, обсуждал все прелести наших с ней встреч с Аньяном и Боголом — Богол завидовал моим любовным успехам, а Аньян предостерегал: он был на год старше меня, но у нас возникла крепкая дружба. Оба дали мне слово не болтать про Астратеру. Но наши отношения не остались незамеченными для окружающих, на нас стали поглядывать с определенными улыбками, но самое печальное в этой истории оказалось то, что хэлла Астратера была в ту пору любимой дамой хэлла Родрико.

Не могу сказать, что этот человек внушал мне враждебные чувства. Скорее наоборот — я находился под впечатлением от него. Он был бесстрашным рыцарем, участвовал в кровопролитной схватке при Балео, он не бросил своих солдат, когда те оказались отрезанными от отряда, и три недели выбирался из вражеских земель. Он был первым на турнирах, и поединки эти всем доставляли большое удовольствие. Честно говоря, я в то время никак не мог понять женщин: что заставило Астратеру искать себе другого любовника, когда у нее был такой герой — на зависть ее подружкам. Но видать, этой рыжей кошке не жилось спокойно — она вздумала крутить хвостом.