В больнице, не найдя при нем никаких документов и установив, что он мертв, труп отправили в городской морг. Именно в морге на следующее утро и нашел его детектив Салливан, оказавшийся там по делу о двойном самоубийстве, которое он расследовал и полагал, что это убийство. Он случайно увидел Холмса, чье лицо показалось ему знакомым.

— Где-то я его видел, — сказал Салливан. — И совсем недавно.

Он ушел, думая о своем деле, но труп Холмса беспокоил его. Салливан был известен своей прекрасной памятью на лица. И в конце концов он вспомнил Холмса. Он вспомнил, что допрашивал его в связи с делом Ланкастеров вместе с другими слугами.

Он вернулся в морг и внимательно осмотрел тело. Не было никаких признаков того, что человек был убит, а не сбит машиной, хотя и были признаки довольно сильного удара сзади по голове. Было похоже, что его сбила машина и водитель скрылся. Но Салливан знал, что накануне во второй половине дня пропала наша машина, а потом была найдена, но не на Северной дороге, а совершенно в другом месте.

Все это казалось странным.

— Давайте посмотрим шоферскую форму этого парня, — сказал он наконец. — Что-то здесь не так. Принесите его одежду.

Кто-то принес одежду и положил на стол. Салливан стал удивленно рассматривать ее.

— Вы уверены, что это его одежда? В последний раз, когда его видели, он был в форме шофера, в бриджах и крагах. Он был за рулем лимузина.

— Значит, он все потерял. И лимузин тоже! — заметил работник морга. — Это точно его одежда.

Мистер Салливан стал снова рассматривать его вещи. Там были бумаги, пятидолларовая банкнота, мелочь и грязный носовой платок. Кроме того, среди его вещей оказалось летнее нижнее белье, новая рубашка, старые изношенные брюки и пиджак, потертый пояс, старая кепка и изношенные носки и ботинки. Ни на одной из вещей не было меток, указывающих на то, что они принадлежали ему, но одна вещь показалась довольно странной. В левом кармане лежало огромное количество ключей всех видов, дюжины две.

— На нем был пиджак, когда его принесли?

— Да, мистер Салливан. Я сам снимал его.

Салливан не был болтлив. Он осторожно взял рубашку, стараясь сохранить возможные следы на ней, и ушел. Потом вернулся, положил в карман связку ключей, взглянул на тело и снова ушел.

Примерно в одиннадцать утра в тот четверг он уже стоял у нашей двери и звонил. Я в это время находилась в нижнем холле и занималась цветами. У нас по традиции цветами занимались хозяева, в основном дочери. Мама о чем-то беседовала с Мэри в буфетной, но, услышав звонок, вышла в холл. Нужно сказать, что сообщение о смерти Холмса она приняла стоически.

— Боже мой! — воскликнула мама. — А я задолжала ему зарплату почти за месяц! У него есть семья, Луиза, ты не знаешь?

— Думаю, нет. У него есть маленький домик в деревне, а о семье он никогда не говорил.

Это показывает наши отношения с нашими слугами-мужчинами. С женщинами дело обстоит совсем иначе. Мы следим за их здоровьем, поведением, знаем их родственников и не разрешаем после десяти вечера выходить на улицу. Слуги-мужчины скрывают от нас личную жизнь. Даже сейчас я не уверена, что Дэлтоны знают, есть у их дворецкого Джозефа семья или нет. Когда он уходит на ночь, они не знают, проводит он время с семьей, девушкой или отправляется в кино! И когда мистер Салливан спросил нас, как зовут Холмса, мы вынуждены были обратиться к Мэри, а потом к Энни, чтобы ответить на этот вопрос.

— Уильям Холмс, — сказал мистер Салливан. — Хотя бы это мы теперь знаем. Его нужно опознать. Если кто-либо из вас, леди, сможет…

К моему удивлению, мама тут же предложила свои услуги.

— Я не хочу, чтобы Луиза посещала подобные места, — сказала она, имея в виду морг и не принимая во внимание того факта, что я уже была свидетельницей насильственной смерти. — Я сама поеду туда, Луиза. Закажи машину.

Потом она несколько пришла в себя и почти проявила некоторые чувства.

— Бедный Холмс! — произнесла она. — Он всегда так осторожно водил машину, особенно на поворотах. Луиза, вызови такси.

Оказалось, однако, что мистер Салливан был на машине. Это была его собственная машина — открытая, спортивного типа, с низкими сиденьями. Мама с трудом забралась в нее. И я до сих пор помню, как она была удивлена, когда увидела, что почти лежит на сиденье, а ноги ее торчат впереди на уровне головы.

Жителей нашего дома не особенно взволновала смерть Холмса. Обе наши горничные не очень его любили. Они были шокированы, но не делали вид, что им жаль его.

— Он всегда во все совал свой нос, — заметила Мэри. — О мертвых плохо не говорят, я понимаю, но это так. Он проводил больше времени в своей комнате, заглядывая в чужие окна, чем занимался работой.

Пока мама собиралась, чтобы поехать в морг, мистер Салливан внимательно осмотрел жилье Холмса над гаражом. Узнал он немного. Кажется, Холмс не был женат. Во всяком случае, никогда не говорил об этом. У него был домик в деревне, как я уже упомянула, но где он находился, никто не знал. Думали, что Холмс потихоньку торговал спиртным, в частности снабжал Джорджа Тэлбота, Веллингтонов и Дэлтонов. Возможно, он продавал спиртное еще кое-кому.

Когда мистер Салливан с мамой уехали на такой скорости, за которую она немедленно бы уволила Холмса или любого другого шофера, я снова отправилась в квартиру Холмса. Дверь на лестницу была, как обычно, заперта, но я взяла с собой все ключи и без труда открыла ее. Лестница оказалась очень грязной. Чистота не была присуща Холмсу. Слева находилась дверь в его спальню. Кроме спальни в квартире имелась еще ванная комната. Спальня и особенно ванна были очень грязными.