– Йон, - услышал он ее голос.

– Что, сестренка?
– он покосился на нее через плечо.

– Скажи, а ты помнишь свою маму?

– Нет. Она умерла, когда мне еще трех лет не было.

– А почему папа не женился в Космопорте? Второй раз, я имею в виду?

– Честно сказать, я точно не знаю. По-моему, он не хотел меня травмировать, пока мы жили вместе. Мы с ним хорошо жили. Потом я пошел в училище, а в четырнадцать поступил в университет и стал, конечно, жить в кампусе. Видеться мы стали редко, только по воскресеньям, потом ему предложили в его фирме возглавить филиал на Ашдоле. Тут он познакомился с Гидем. Я ее хорошо помню: когда они улетали, мы вместе посидели в ресторане. Очень она мне понравилась.

Вдруг Йон прервался и замолчал.

– Нет, так мы с тобой никогда не будем друг другу верить, - решительно сказала Ирам.
– Я знаю, о чем ты подумал. На Тартаре ты мне сам назвал и имя отца, и имя моей мамы. Я только кивала. Ты слышал, как я с кем-то говорила по-астлински, но с кем и о чем - ты не знаешь. Теперь ты вдруг испугался, что я - шпион. Так?

Йон мучительно покраснел:

– Ты что, психократ?

– Нет. А впрочем, проверь меня. Задай вопрос, на который никто посторонний не может знать ответ.

– Но если ты психократ, ты сможешь считать ответ с моего мозга.

– Ты же знаешь, что т а к и х психократов - единицы. Вот упрямый! Ну хорошо, тогда слушай. Мою маму, Гидем Талахвиэ, в детстве звали "Абух-Мабух".

Йон прыснул: вспомнил, как смешно об этом сказала Гидем тогда, в "Древнем Астелле", десять лет назад, и как он смеялся - так, что не мог остановиться.

– У тебя была коллекция бумажных книг по истории Экспансии, пятьдесят семь штук, - продолжала Ирам, - на двух из них были автографы академика Герша, и ты, когда поступил в университет, подарил их университетской библиотеке, подарил анонимно, никто не знает об этом, кроме тебя и папы; и вся эта коллекция выставлена на стендах в первом читальном зале твоего факультета с указанием: "дар неизвестного". Так?

Йон кивнул.

– У тебя на мизинце левой ноги шрам: когда тебе было девять, ты играл с мальчишками, и нога попала под транспортер. Это можно узнать из твоего медицинского файла, верно? Но никто, кроме тебя и папы, не знает, что ты до сих пор этого пальца не чувствуешь, он у тебя немеет.

– Теперь прошло, - сказал Йон.
– Но десять лет назад было так.

Он встал, подошел к диванчику, опустился возле него на колени и склонил голову. Ирам невесело засмеялась.

– Даже если ты суперпсихократ, прочесть эти вещи ты не могла, потому что я о них не думал. И вообще. Ирам! Я какой день себя уже грызу: я не верю, не могу заставить себя верить своему сердцу. Я не знаю, что сделать, чтобы изменить это. Вот Реми - он верит. А у меня все время какие-то занозы в мозгу.

– Быть чрезмерно доверчивым тоже нельзя, - сказала Ирам, приподнявшись на локте; она провела ладонью по склоненному бритому черепу Йона - в знак прощения, наверное.
– Я отчасти тебя понимаю, потому что мне тоже пришлось несладко и я научилась никому не доверять. Но ты все-таки упрямый.

За спиной Йона пропиликал вызов. Он вскочил и прыгнул в рабочее кресло.

– Пост второй, - сказал он в микрофон, поспешно надевая наушники.

– Пост второй, я пост первый, - раздался голос дежурной.
– Михал, это вы?

– Нет, резидент уехал в город поднимать тревогу, - объяснил Йон.
– Это Йонас Лорд.

– Понятно. Включите кодирование, пост второй.

Йон коснулся монитора у кнопки "кодирование". Послышался знакомый свист.

– Первая, слушаю вас.

– Примите уведомление.

На мониторе перед Йоном возник текст:

"Анализ данных, полученных в ходе вооруженного инцидента над районом Резервного космодрома, и сопоставление с данными, полученными от Службы слежения Имперского звездного флота в системе Толиман I, позволяют утверждать, что уничтоженный корабль - дзета-яхта "Угольный Мешок", основная боевая единица флота Совета Молнии. Корабль, севший в районе Горелых Холмов - по всей вероятности, ТГ-торпедоносец "Клык Льва", на борту которого, как только что стало известно, находилось свыше семидесяти функционеров аппарата Совета Молнии, избежавших ареста в Солнечной системе и Космопорте Галактика; среди них - глава вооруженных сил Совета контр-адмирал Ямамото".

Йон почувствовал противную слабость. Уцелел-таки, гад. Человек, которого боялся даже Сардар. "Слава Богу, что тебя раскрыл мой Азамат, а не контрразведка адмирала Ямамото!" Раскрыть он, может, и не раскрыл, но после моего бегства он точно знает, что под них копал именно я!

Йон вспомнил слова Легина: "Ямамото - истинный дьявол". Дьявола - то есть Хозяина - конечно, нет больше, но силы зла все равно есть; их то и дело кто-то пытается прибрать к рукам. Так, может быть, Ямамото...

Чувствуя нервную дрожь, Йон слегка осипшим голосом произнес:

– Пост первый, я пост второй, принято.

– Хорошо. Попросите Богусяка связаться с нами сразу же, как он вернется, - сказала дежурная.

– Понял вас.

– До связи.

– До связи.

Йон снял наушники и положил на пульт, невидящими глазами продолжая смотреть на монитор.

Почему раньше столь простое объяснение не приходило мне в голову? Ведь я, как никто, близок к тому, чтобы все это понять. Легин! Легин в УБ занимался борьбой с силами Зла, и вдруг он - в операции против пусть очень крупной, но вульгарной мафиозной структуры? Легин, который дрался с гоблинами в опустевшем Замке Врага; Легин, который громил голодных демонов гаки, испепелял полчища красноглазых бесов, который обезвредил компьютер Хозяина и предотвратил войну в Галактике - почему же я не подумал, что Легин вряд ли станет заниматься пусть даже очень крупной экономической преступностью?