– Дурилка! Жить надоело?

Он прижал брыкающуюся девушку к камням, и вовремя - загремели автоматные очереди, снаружи послышался тяжкий удар и рев пламени. Расщелина содрогнулась. С шумом и громом сыпанули мелкие и крупные камни. Йон с коротким воплем рывком вскинул ноги, переворачиваясь на спину - многопудовая глыба отвалилась от скалы, прижав его и Клю; не среагировал бы - остался бы без ног. Опять треснула автоматная очередь, потом еще одна, и еще более тяжкий удар сотряс скалы. Послышался голос Сардара:

– Йон, Реми, Ёсио - за мной! За мно-ой!

Йон не мог подняться, придавленный в замысловатой позе, но обсыпанный щебнем и оглушенный Реми и мотающий головой Ёсио кинулись на голос, подняв автоматы. Сардар стоял среди камней.

– Я сбил флаер. Они сожгли наш глайдер. Не дайте им уйти.

От того места, где стоял глайдер, до расщелины все пылало. Флаер лежал на боку метрах в пятнадцати от глайдера; борт его на глазах лопался, как картофельная кожура в кипятке, и наливался изнутри красно-зеленым светом. Потом борт заволокло дымом, в дыму метнулась неясная человеческая фигура, и тогда Сардар-Таук бросился в дым, дав на бегу очередь из автомата - одну, другую; из дымовой завесы гулко хлопнуло, лиловый плазменный удар сотряс тело Сардара, и он мгновенно, как подкошенный, упал на песок.

Все это произошло в течение от силы пяти секунд.

Переглянувшись, Реми и Ёсио вскинули автоматы, и тут из клубов дыма донесся голос Легина:

– Не стрелять!

У Реми подкосились ноги, ствол автомата дернулся.

– Не стрелять!
– повторил голос того, кто лежал на песке дымящейся кучей.

Из расселины, шипя сквозь зубы от боли, выбрался Йон, за ним Клю. Вместо того, чтобы всем залечь, они стояли в рост, глядя на клубы дыма. Оттуда, засовывая в кобуру скрэчер, мегаваттный разрядник, шел к ним невысокий блондин в сером комбинезоне без знаков различия. На флаере сработала наконец сработала система пожаротушения, машину окутало облако плотного белого тумана. И треск огня стих.

Блондин шел, улыбаясь, ощупывая каждого внимательным взглядом карих глаз. Подбородок его покрывала трехдневная светлая щетина, испачканная копотью.

– Стойте, не подходите!
– нетвердо крикнул Реми, но автомат не поднял.

Шипя от боли, через камни перебрался Йон и, хромая, сделал несколько шагов навстречу блондину в комбинезоне. Они остановились в шаге друг от друга. Йон протянул руки, стал щупать светлые спутанные волосы, закопченную щетину, худые жесткие плечи под серой тканью.

– Легин, - сказал он хрипло.
– Это как?

Белое облако пирофага доползло по песку до горящего глайдера; послышалось шипение, и треск огня стих и там.

Йон обернулся. Между обломками скал стояли Реми, Клю, Ёсио - все с одинаковым выражением ужаса и непонимания на лицах.

– Идите сюда, - слабо крикнул Йон и закашлялся. Медленно, сильно хромая, подошел к тому, что еще минуту назад было Сардаром.

Попадание разряда скрэчера в туловище или в голову не просто смертельно. Оно полностью разрушает все органические ткани, превращая тело в груду пепла вместе с одеждой, если она из органики. Металлические предметы, например оружие, мгновенно нагреваются докрасна.

Однако то, что было Сардаром, вовсе не потеряло формы и структуры. И хотя оно чадило, оно не издавало кошмарного запаха испепеленного трупа. Больше того, на спине Сардара сохранилась одежда и даже не потеряла белый цвет. И автомат был цел. На ремне сзади лежала кобура.

Йон, охнув от боли в ноге, опустился на колени возле трупа Сардара и обернулся.

Мартены и Ёсио, подойдя поближе, в ужасе смотрели на труп. Устало улыбаясь, на Йона смотрел блондин в сером.

Йон повернулся к трупу, перекрестился и, сжав зубы, потянул тело за странно твердое плечо. В нос ему ударила острая угарная вонь, Йон помнил - такой, только очень слабый и почти приятный запах, оставался на корабле там, где прошел Сардар, и так, только очень слабо, от Сардара пахло в глайдере.

Труп повернулся на бок, и тут Йон, издав сдавленный вопль, отшатнулся так, что сел на песок.

От движения обугленные органические ткани осыпались, как пыль, и на Йона уставилась копирующая человеческий череп иссиня-черная металлическая маска.

Не вставая, Йон рывком отполз от страшного оборотня, рывком, забыв о боли, вскочил и крикнул:

– Таук! Это ты? Кто это? Сардар? Почему он железный?

Легин Таук - потому что блондин в сером был Легин Таук - похлопал его по плечу.

– Здравствуй, Йон. Это во-первых. А во-вторых, он не железный, а кераметовый. Это такой легкий сплав. Это робот, мой реплик. Это я за вами гонялся, ребята. Я не знал, как вас от него избавить. Он ведь не знал, что он не Легин Таук. Он бы вас погубил, в его программе заложено самоуничтожение.

Тут Клю не выдержала. Сделав два шага обратно к расселине, она сначала села на песок, потом тихо и грустно, как ночная птица, вскрикнула и уткнулась в песок ничком.

– Выбора-то нет, собственно, - сердито сказал Реми.
– Океан нам не переплыть, так что Юго-Восток отменяется. На север, обратно? Тысяча километров каменистого плоскогорья, потом горы и тысяча километров лесов. На востоке побережье уходит к северу, и начинается скальный массив, три тысячи километров скал, дедушка Доминик жил там...