Я вспомнил о Боребае-аке: видно, уже давно, когда мы ещё купались, коровы ушли на колхозное поле и он их угнал.

— Ясно! — сказал я.

Но Кенешу не было понятно.

— Что ясно?

— «Что, что»!.. Что бывает, когда пропадают коровы?

— Я знаю, знаю! Боребай-аке угнал! — Эркин по привычке снова захлопал в ладоши.

— Ну ты, дурень, чему радуешься? — Кенеш с досадой толкнул его.

— Что теперь будет, Кимсан? — Сапар, блестя глазами, смотрел на меня.

— Надо идти в правление колхоза, — сказал я, помолчав. — Там всё узнаем. — И первым пустился в путь. Но на этот раз нас ожидало совсем другое наказание. Правда, сперва, как обычно, мы встретились с Боребаем-аке.

— Явились, озорники? — грозно спросил он, вращая белками своих злых глаз.

Он сидел на длинной скамейке около конторы.

— Садитесь! — приказал он, указывая на место рядом с собой. — Сейчас придёт председатель Сеит и сам поговорит с вами.

При имени председателя мы похолодели от страха и переглянулись. И даже на скамейку не сели.

Вскоре из-за угла конторы показались председатель колхоза Сеит-аке и шофёр Абдураим-аке. Они о чём-то горячо спорили.

Председатель нашего колхоза Сеит-аке — низенький, толстый мужчина с большим животом. У него усы, как у Чапаева. Только на голове нет папахи и сабли на боку.

Вместо папахи на Сеит-аке киргизская остроконечная войлочная шапка, вместо сабли — плётка, заткнутая за широкий ремень у пояса.

— Я ещё раз повторяю, — сердито говорил председатель долговязому шофёру, — людей у меня сейчас нет. Удобрение сгружай сам.

Абдураим-аке хотел что-то возразить председателю, но увидел нас и зашептал ему на ухо. Сеит-аке оглядел нас и сердито посмотрел на шофёра. Но шофёр похлопал его по плечу, что-то ласково сказал ему. Сеит-аке задумался, потом подошёл к нам:

— Ну что, шалуны? Это вы хозяева арестованных коров?

Мы виновато молчали.

— Ну ладно. А пока идите с Абдураимом-аке и сделайте то, что он скажет. Потом вернётесь ко мне, и я вас примерно накажу. Или прирежу ваших коров. (Ну, это враки, потому что мы никогда не видели, чтобы он резал коров.) Или напишу про вас в вашу школьную стенгазету, как о нерадивых помощниках.

Это тоже было неправдой, потому что наш председатель был человек очень занятой.

Ему некогда писать даже старшей дочери, которая учится в городе. Нам про это рассказывала его младшая дочка Батина, которая учится со мной в одном классе.

Батина сама хвалилась, что отец просит её писать за него письма сестре. Поэтому я нисколько не поверил словам председателя о том, что он про нас напишет в газету. Но мои друзья, видно, поверили, потому что испуганно посмотрели на меня.

— Ну, пошли! Теперь вы в моём подчинении, — сказал шофёр.

Мы молча двинулись за ним.

— Дело пустяковое, — добавил он, когда подвёл нас к своей полуторке, нагружённой суперфосфатом. — Мы сгрузим его на стане пятой бригады. Идёт? После этого вы свободны. А теперь валяйте в кузов!

— Ой, там пыльно! — испугался Сапар, взглянув на кузов.

Я посмотрел на его белую рубашку, на ботинки. Что ж, чистюля, тебе придётся потерпеть.

— Тогда садись в кабину, — предложил ему шофёр.

Мне стало досадно… Ну и пусть! В кузове даже лучше. Тебя будет обдувать ветерком, можно смотреть во все стороны, куда хочешь.

Я первым залез в кузов и ногами наступил на камеру, которая лежала поверх суперфосфата.

Вот это да! А знаете ли вы, что можно сделать с камерой? Ведь это настоящая лодка! Камеру надо накачать велосипедным насосом. Правда, его у нас нет, но можно попросить у соседей. Садись в эту лодку и плыви куда хочешь.

От волнения сердце у меня заколотилось. Тихонько посмотрел на Абдураима-аке, он как ни в чём не бывало сел в кабину и тронул машину.

Я подмигнул Кенешу и Эркину. Кенеш показал на дыру в камере.

— Ну и что же? Да мы её заклеим смолой от урюка!

— А как утащим отсюда?

— Погоди, сейчас машина выйдет в поле.

Когда очень захочешь, всегда найдёшь выход из положения. Машина в это время переезжала через сухое русло арыка, и мы сбросили камеру с кузова.

К счастью, камера упала в густую траву. Но к счастью ли?..

О нашей проделке Абдураим-аке не узнал. Наверно, забыл.

На другой день мы нашли в траве камеру, которую сбросили с кузова, дырку в ней залепили смолой урюка. Потом по очереди накачивали камеру, пока она не стала тугой как мяч. Теперь можно было плавать. Необычная лодка нам всем понравилась.

Может быть, ничего и не случилось бы, если бы не я.

Эх, во всём виноват только я один!