— Тебе там точно нечего делать! Но я думал иначе, поэтому сказал подруге:

— Она уже взрослая девочка, поэтому имеет право посмотреть в глаза убийце своей матери.

Вампирша немного подумала и решила отпустить демоницу, которая тут же подбежала к своему брату и схватила его за руку, точно так же стиснув зубы от переполнявших ее эмоций. Я же наоборот — слегка успокоился. Присутствие сестры должно было удержать Хора в узде. Думаю, сильно зверствовать он точно не станет, как и разносить все подряд.

Естественно, Киса не пожелала остаться одна в комнате, поэтому направились мы на нижний уровень всей толпой. Спустившись по лестнице, мы прошли по длинному извилистому коридору и внезапно оказались в полутемном подземелье, наполненным ароматами гнили и испражнений. Дворцовой тюрьме. Ее надежно охраняла полудюжина гвардейцев с магом, которые при нашем появлении вытянулись в струночку и отдали честь Дишару. Принц величественно кивнул им и спросил гвардейца с книгой в руках:

— В какой камере находится Ушрак?

Тот полистал свою книгу, нашел в ней какую-то заметку и четко отрапортовал:

— В восьмой, доставить его для повторного допроса?

— Нет, проводи нас к нему.

— Слушаюсь, — снова козырнул гвардеец, кивнул одному из своих коллег и вместе с ним направился вперед по подземелью, на ходу доставая из кармана ключи.

Тюрьма производила жуткое впечатление, но не длинным рядом оббитых железом дверей по обеим сторонам большого холла, и не тьмой, которую едва разгонял одинокий магический светильник. Нет, она нагоняла ужас звуками, которые доносились из камер. Тихое, царапающее нервы поскуливание, приглушенные рыдания, неясное бормотание, чей-то тоскливый протяжный вой, стоны и даже отрывистые неразборчивые крики — все это сливалось в один невнятный шум, который сильно давил на психику. Поглядев на лица друзей, я отметил, что их тоже пробрало. И даже Киса, старавшаяся казаться совсем невозмутимой, чуть сильнее, чем нужно, стиснула губы.

Остановившись у одной из камер, наш проводник принялся скрипеть ключом в давно не смазываемом замке. Открывали дверь гвардейцы вполне профессионально, встав так, чтобы никто из заключенных не смог броситься на них. Но эти предосторожности были излишними и наверняка рассчитанными на внимание принца (типа, вот мы какие, делаем все согласно инструкциям!). Никто из заключенных нападать на своих тюремщиков не рискнул. Да они и не могли этого сделать, скованные цепями, крепившимися к полу. Когда гвардеец осмотрел камеру и ничего опасного не обнаружил, он позволил нам зайти и детально рассмотреть ее обитателей.

Их было трое. Все они оказались одетыми в дорогие костюмы, на которых сразу бросались в глаза пятна тюремной грязи. Первый сидел в углу, с ужасом уставившись на нас, второй обретался на корточках у стенки, он наклонил голову, раскачивался и тихонько подвывал, периодически стукаясь лбом о каменную кладку. Было бы похоже, что заключенный молится, если бы не кровь, стекавшая по его лицу и полное отсутствие реакции на наш визит. Третий был пухленьким толстячком. Прислонившись спиной к стене, он сидел, уставившись в пол невидящим взглядом и бормотал. Прислушавшись к его речи, я смог разобрать отдельные слова и фразы:

— …утка в яблоках… Ничего вкуснее в жизни не пробовал… Мой повар так не готовит, зато у него получается печеная рыба… нежная, горячая… А еще нам на обед подавали гуся… жирное мясо… все пальцы заляпал и костюм пришлось служанке чистить… Соленое… Я люблю все соленое…

Демон продолжал нести всякую чушь, совершенно не обращая внимания на то, что из его пасти прямо на роскошный костюм с серебряными пуговицами вытекает тонкая ниточка слюны. Поглядев на Хора с Алишей, как один, уставившихся на толстячка, я понял, что это и есть Ушрак. Действительно, прав был Дишар, зрелище малоприятное. Интересно, чем же его так накачали-то? Но штука крайне мощная, заставляет говорить, даже когда никто не спрашивает и, судя по всему, по мозгам бьет очень сильно.

Как же я раньше не вспомнил о том, что демоны являются превосходными алхимиками? А ведь еще удивлялся тому, насколько быстро им удалось получать на допросах реальные результаты. Ведь на то, чтобы расколоть один крепкий орешек порой должны уйти часы. И это несмотря на пытки. А так, влил в глотку соответствующую настойку — и задержанный заливается соловьем, только вопросы успевай задавать!

— И долго он в таком состоянии? — спросил я Дишара, кивнув на продолжавшего бубнить графа.

— Примерно полдня.

— Мда, хорошие у вас средства. А вернуться в сознание он сможет?

— Нет. Такие методы допроса применяется только к заведомым смертникам. Я хмыкнул, а в ответ на удивленный взгляд принца пояснил:

— Это весьма милосердно. После сильного психотропного средства постепенно раствориться в мире грез и даже не осознать своей смерти… Его должны будут казнить?

— Да, завтра на главной площади в числе прочих заговорщиков Ушраку должны будут отрубить голову.

— А вот это вы зря. Лично я бы на месте Шеррида просто отпустил бы всех… допрошенных. Чтобы народ своими глазами увидел, что может случиться с теми, кто осмелится поднять руку на короля. Дишар задумался, но потом возразил: