Когда мое копье превратилось в бесформенную кляксу энергии от соприкосновения с защитой, маг создал яркую сеть и швырнул ей в меня. Но его творение сомкнулось в пустоте, а вскоре я тоже обзавелся сверкающей защитой, подобной той, что использовали церковники — не оформленной плетением, но очень мощной. Магистр решительно не желал находиться в одном месте, перемещаясь по своему полю и осыпая меня разной дрянью. Стрелы, дротики, веревки, стремящиеся меня опутать, клинки, сети и все прочее формировались из его силы и летело в меня. Я тоже в долгу не оставался и отвечал ударом на удар, копируя технику магистра.

Я не знаю, сколько продолжался наш поединок. Наверное, долго, так как мы перепробовали множество вариантов уничтожения соперника, но так и не смогли этого добиться. Некоторые удары достигали цели, пробивали защиту и причиняли боль, большинство перехватывалось еще на стадии нанесения, но ни один не наносил смертельного повреждения. Все наши раны почти мгновенно затягивались, а энергия магического резерва была практически бесконечной и позволяла нам предпринимать дальнейшие попытки.

Если бы я был хоть немного знаком с магией разума, возможно, действовал бы куда эффективнее, но мне оставалось лишь копировать действия мага. Однако вскоре я осознал, что это тупик. Те небольшие сгустки силы, которыми мы осыпали друг друга, не могли привести к победе, а использовать нечто на порядок мощнее мы попросту не могли. Магистр не желал повредить свой разум, прекрасно понимая, что в случае ошибки может стать идиотом. Наверняка, находись мы у меня в голове, он бы просто смел мое сознание потоком чистой энергии, а сейчас ему приходилось старательно дозировать воздействие, стараясь, чтобы при этом удары не коснулись растений на поле. Я же пребывал в аналогичной ситуации — не хотел выжигать личность магистра своей силой, так как при этом точно лишился бы знаний, которые уже мысленно начал считать своими.

Отражая атаки противника и постоянно перемещаясь, пытаясь подловить его и подкрасться поближе, я размышлял. Ясен пень, здесь нужен был другой подход. Обычной силой ничего не добиться. Но как же еще можно уничтожить сознание магистра? Сам он развеиваться точно не собирается, а на все мои удачные удары реагирует так же, как и я — уходит в глубокую оборону, не давая развить успех, и пару секунд приходит в себя. Видимо, у мага сильная воля, позволяющая ему успешно бороться с невыносимой болью… Стоп! Так вот же оно! Воля — главное в этом поединке! Именно она удерживает сознание от распада, именно она позволяет оперировать силой, именно она должна помочь мне победить!

Осознав это, я вспомнил свои опыты в состоянии полусна, погрузился в это ощущение и начал действовать. Остановив направленные в меня удары магистра, я потянулся своей волей к его фигуре и обхватил ее невидимым коконом. Тот почувствовал неладное и попробовал было сопротивляться, но вызвал у меня лишь ощущение бившейся в моем сачке пойманной бабочки. Не давая ему вырваться, я подтягивал сознание мага к себе, уверенный в том, что мне это удастся. Ведь я много раз тренировал волю, перекраивая полусон согласно своим фантазиям, я закалял ее многочасовыми бдениями в библиотеке, когда только она могла бороться с усталостью моего разума, я учил ее терпеть боль, я развивал ее и совершенствовал. И теперь она стала моим оружием в этом поединке.

Маг еще не понял, что обречен, он стремился выбраться из невидимых пут, пытался разрезать их своей энергией, но ничего не помогало. Я все так же подтаскивал его фигуру к себе, или же наоборот, сам двигался к ней — кто знает? Когда нас разделяла всего пара метров, магистр решился на отчаянный шаг и направил в меня поток энергии. Но я не стал его блокировать. Я просто представил, что она является моей силой и впитал ее без остатка. Вот тогда магистр наконец-то осознал, что сейчас умрет, и испугался. Именно этот страх окончательно сломал его волю и лишил всех надежд на победу. Уже не чувствуя никакого противодействия, я преодолел последние метры и вонзил свои ладони в грудь мага, без труда пробив защиту.

Магистр застонал от мучительной боли, он корчился в тисках моей воли, но не мог даже сопротивляться. Нет, он попробовал сделать то же самое — вонзить в меня свою руку, как вначале, — но теперь этот фокус не удался. То ли мое сознание было надежно укрыто волей и не поддавалось воздействию, то ли боль не давала магу сосредоточиться на этом воздействии и тем самым нарушить целостность моего «я». Противник еще пытался наносить мне удары, но они были слабыми и почти неощутимыми. А спустя несколько секунд фигура магистра наконец-то начала терять очертания, стала расплываться. Невыносимая боль лишала мага способности мыслить и осознавать себя, она убивала его вернее, чем сама сила.

И тогда магистр запрокинул голову к небесам и завопил. Это было последнее, что он успел сделать перед смертью. Постепенно его дикий крик затих, а фигура окончательно потеряла форму и в конце концов растеклась передо мной темным облаком, которое быстро исчезло, не оставив после себя и следа. Мне можно было праздновать победу. Оглядевшись вокруг, я брезгливо отряхнул свои ладони. Нет, я понимал, что на них ничего нет, просто в тот момент, когда они были погружены в тело магистра, у меня родилось странное ощущение, что я сунул их во что-то мерзкое, липкое и противное. И лишь избавившись от него, я позволил себе приняться за работу.

Я аккуратно вырывал все растения с этого поля вместе с корешками, стараясь их не повредить, а затем переносил на свою полянку, границы которой основательно расширил волевым усилием, как в прошлый раз, где затем и высаживал. Знаний было много, поэтому пришлось повозиться, но когда я закончил, основательно полив новые приобретения своей силой, то понял, что не прогадал. Эти трофеи стоили любого риска и были поистине бесценными. Наверняка в них найдутся ответы на все интересующие меня вопросы, и после этого мою разведывательную миссию можно будет считать официально завершенной. Как, собственно, и мое ученичество. Вот с этими мыслями я и вернулся в свое тело.