Он трахнул Ричарда почем зря. Так, как трахнул бы целочку, которой только исполнилось четырнадцать.

Когда он отошел от Ричарда, тот снова стал задирать его.

— Не говори, что я не шел тебе навстречу. Я только что помог тебе тряхнуть стариной, сынок.

Он уселся прямо голой задницей на землю и хохотал до слез.

В это время веревка с одного конца лопнула, и Скотт почувствовал, как ослаб шнур, стягивающий его запястья.

Он двинулся на Ричарда, а тот в радостном возбуждении не отдавал себе отчета в том, что происходит, что его пленник освободился от пут. У Скотта было такое ощущение, будто он медленно погружается под воду, вот он встал с колен, оттолкнулся руками от земли, и тут Ричард его увидел; на его лице отразился ужас, и он порывисто вскинул пистолет.

— Оннаправил на меня пистолет, — тихо, дрожащим голосом говорит Скотт, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

— Он собирался застрелить вас, — подхватываю я.

— И застрелил бы. Вне всяких сомнений.

— Почему же он этого не сделал?

— Потому что я его опередил. Он не мог среагировать так быстро, как я.

— Вам удалось выхватить у него пистолет.

Скотт кивает.

— Я вырвал у него пистолет. Я ничего не думал! Я только знал: если я этого не сделаю, он убьет меня.

— И что вы сделали потом?

Подняв голову, он смотрит на меня, по щекам у него ручьем текут слезы.

— Я убил его, старик. Одним выстрелом вышиб ему все мозги.

Он смотрит мимо меня, всем взглядом умоляя понять его.

— Я был вынужден это сделать. Он трахнул меня. Трахнулменя! Я же не педик, старик! Он трахнул меня! Я не педик! И никогда им не стану!

Мартинес объявляет перерыв, чтобы дать Скотту Рэю время прийти в себя. Скотт садится на скамейку в углу пустого коридора, у входа в зал суда, и принимается читать Библию. Стоя поодаль и наблюдая за ним, я слежу, чтобы его никто не беспокоил.

— Что произошло потом? — спрашиваю я, когда зал снова полон.

— После того как я застрелил его?

— Да.

— Точно не помню. Я был сам не свой, я же не собирался его убивать. Похоже, я утратил контроль над собой… вообще, над всем на свете.

Он снова заводится, снова переживает те события, которые случились в горах.

— Не торопитесь, — советую я. — Не торопитесь и постарайтесь рассуждать ясно.

— Я сломался. Помню, как раздалось еще несколько выстрелов, я еще задался вопросом, откуда они, а потом опустил голову, посмотрел на пистолет и подумал: «Почему этот пистолет стреляет?» И тогда я понял, что это я стреляю в него, и я стрелял до тех пор, пока не кончились патроны. Не знаю даже, попал ли в него еще, я не отдавал себе отчета в том, что делал.

Подняв голову, он с мольбой глядит на Мартинеса.

— Я не знаю, что тогда делал. У меня было такое ощущение, что на моем месте кто-то другой, что кто-то меня использует.

— Понимаю, — говорит Мартинес.

Я — весь внимание, то же можно сказать обо всех присутствующих. Мартинес, Робертсон, Мэри-Лу, рокеры — все они сейчас в горах, вместе со Скоттом Рэем.

— Ну а что было дальше? — спрашиваю я, мягко понукая его.

— Я сел на землю. Ноги у меня подкосились.

— Вы сели на землю рядом с трупом.

— Ну да.

— А почему не убежали?

— Я не мог двинуться с места.

— Значит, сели на землю. И сколько вы просидели?

Он качает головой.

— Час?

— Как минимум. Может, и дольше.

— А что стали делать потом?

— Я снова почувствовал, что становлюсь сам не свой. Смотрел и видел, что лицо у него стало бледнеть, словно у мертвой рыбы, знаете, такой бледноватый оттенок, как бывает у мертвой рыбы, — и тогда я снова стал сердиться на него. Сердиться по-настоящему. Я не хотел убивать его. Я просто хотел провернуть с ним сделку и отправиться дальше по своим делам. В жизни мне приходилось совершать дурные поступки, не отрицаю, но никогда еще не приходилось никого убивать. Клянусь. Вы ведь верите мне, правда?

— Да, верю, — отвечаю я, затем, выдержав секундную паузу, прошу: — Продолжайте. Что было потом?

— Я схватил нож, который он привез с собой, и принялся колоть его. Я плакал и ругал его за то, что он вынудил меня убить его без всякой на то причины.

— Вы стали колоть его ножом уже после того, как он умер?

— Он умер в ту секунду, когда прозвучал первый выстрел.

— То есть более чем за час до этого.

— Да.

— У него сильно шла кровь от ножевых ран?

Он качает головой.

— Крови почти не было. Кровь практически и не шла. Она к тому времени уже начала свертываться.

— О'кей. Продолжайте.

— Я понял, что мне надо спрятать его где-нибудь в стороне от дороги, потому что его довольно скоро найдут, а кто-то, может, и видел, как я привез его, или подкинул до мотеля, или еще что-нибудь, вот я и решил оттащить его в кусты.

— И это все? Потом вы ушли?

Он снова качает головой.

— Я отрезал ему член.