— Сколько ты за нее просишь?

— За все про все — две с половиной штуки.

Скотт не раздумывал ни секунды.

— По рукам.

Ричард посмотрел на него.

— А у тебя такие деньги-то есть?

— Есть и не такие.

— Дай посмотреть.

Не медля ни секунды, Скотт сунул руку в карман и достал пачку банкнотов. Посмотрев на них, Ричард улыбнулся.

— Ну, тогда к делу!

Скотт уже так давно говорит, что в горле у него пересохло. Он просит стакан воды. Подойдя к столу, за которым расположились представители защиты, я наклоняюсь к подсудимым.

— Вы помните что-нибудь из того, о чем он говорит?

Одинокий Волк пожимает плечами.

— Смутно помню, как один кретин нес какую-то чушь на стоянке. Может, все и было так, как он говорит. Но, что бы он ни говорил, когда мы зашли в бар, никого еще не убили.

— А как насчет него самого? — Я киваю в сторону Скотта.

— В жизни его не видел.

Остальные тоже кивают, они тоже с ним не встречались.

Пройдя через весь зал, я снова подхожу к Скотту Рэю.

— Продолжайте, пожалуйста.

Сначала они остановились у мотеля — Ричарду потребовалось что-то взять из номера. Скотт дожидался его в машине. Не прошло и минуты, как Ричард вернулся, неся с собой нож, чтобы, мол, Скотт мог надрезать верх брикета и попробовать наркотик, и бумажный пакет для денег. И они рванули в горы, туда, где у Ричарда была припрятана травка. Он развлекался вовсю, подпевая музыке, доносившейся из радиоприемника, Скотт — тоже. Еще немного, и он оберет этого олуха подчистую! Две с половиной штуки за пять килограммов. На деньги, которые он выручит, можно жить в свое удовольствие многие месяцы. У Ричарда травка что надо, спору нет, но в делах он лопух!

Это плохо, черт побери! Плохо для Ричарда.

Они поехали в горы, на северо-восток от города. Места тут довольно красивые. Дорога причудливо изгибалась, время от времени возвращалась как бы назад, виден был весь город, раскинувшийся в долине, его огни мерцали, словно рождественские украшения на елке, а в вышине, как елочные украшения, тоже мерцали, но уже звезды, перемигиваясь между собой. Вокруг все было таким умиротворенным и красивым, что Скотт почувствовал прилив счастья. Три дня назад он кое-как приковылял в город, не имея ничего, кроме пыли на подошвах ботинок, машины, которая дышит на ладан (он, пожалуй, доедет на ней до Денвера, а там бросит). Кучу денег предстояло еще достать. И фортуна дрогнула. Давно пора!

— Останови! — неожиданно произнес Ричард.

Они были уже довольно высоко в горах. Выехали на ровную площадку, окруженную деревьями. Место оказалось уединенным — едва свернув с шоссе, они пропали из глаз.

Ричард первым вышел из машины. Скотт заглушил двигатель и следом за Ричардом двинулся дальше, в глубь леса.

— Ты что, закопал ее? — спросил Скотт.

— Не совсем, — ответил Ричард и повернулся к нему лицом. — Не волнуйся. Ты получишь то, что тебе нужно. Или, по крайней мере, то, что ты заслуживаешь.

Я держу в руке карту. Это составленная методом аэрофотосъемки карта местности, на которой нашли труп Ричарда Бартлесса. Ставлю ее на стенд прямо перед Скоттом под таким углом, чтобы было видно и ему самому и Мартинесу.

— Вот тут вы остановились? — спрашиваю я.

— Ну да. В этом самом месте.

Скотта Рэя начинает бить дрожь. Его нога исполняет пляску святого Витта.

— С вами все в порядке? — Мартинес обращает внимание на то, что свидетель нервничает. — Может, нужно время, чтобы собраться с мыслями?

Подняв голову, Скотт Рэй глядит на него.

— У меня было два года на то, чтобы собраться с мыслями. Давайте продолжим.

— Ну что ж, продолжайте, — отвечает Мартинес.

Скотт взглянул на Ричарда. Черт побери, о чем это он?

— Что значит «чего ты заслуживаешь»? Мы же сюда за делом приехали, так пусть тебя не волнует, чего я, черт побери, заслуживаю!

Тут Ричард посмотрел на него каким-то странным взглядом, от которого у Скотта мурашки побежали по спине.

— А где тайник, Ричард?

— Он у меня. Прямо у меня между ног, старина! Ты столько уже натерпелся, пора и награду получить.

Внезапно в руке у Ричарда появился пистолет. Он достал его из бумажного пакета вместе с мотком веревок.

— Хватит дурака валять, Ричард! — сказал Скотт. — Я в рот не беру. Так что опусти свою чертову пушку и давай заниматься делом.

Он испугался: если человек не пугается, когда его берут на мушку, то у него либо с головой не все в порядке, либо он вообще утратил свои мыслительные способности. Впрочем, он не столько даже испугался, сколько рассвирепел. Выходит, этот ублюдок, заставляя его сделать ему минет, считает его частью сделки? Черта с два!