— А откуда ты еще можешь быть, такой экзотический? — насмешливо сказал Рон, — Ты прилетел на флайке, которая по цене, как хорошая ферма, с домом и пристройками, с водоисточником, причалом, мини-траулером и трактором. Кто ты есть в их глазах?

Преторианец почесал своей мощной лапой стриженную макушку и предположил.

— Ну, типа, бизнесмен.

Пума схватилась за живот от хохота, и шлепнулась на пол, болтая в воздухе ногами.

— Бизнесмен! Уа-уа! Бизнесмен! Ой-ой!

— Чего ты прикалываешься? — обиженно проворчал Майо.

— Не обижайся, бро, — Рон, хлопнул его по плечу, — Но на бизнесмена ты не похож.

— Ты ни разу не бизнесмен! — торжественно объявила Пума, усаживаясь обратно на табуретку, — Ты или спецслужба, или японский шпион. Ниндзя-черепашка, да!

— Опять-таки, не обижайся, бро, — продолжал Рон, — Но лучше тебе было оставаться в морской мотопехоте. Ниндзя из тебя никакой. И чего тебя потянуло в преторианцы?

— Я не в ниндзя пошел, а в преторианскую гвардию. Меня суд пригласил четыре года назад, по сумме характеристик. В гвардии жесткий отбор, но платят втрое против морпеха. Когда уйду в отставку, у меня будет старт-кэш для какого-нибудь бизнеса.

Рон покачался на табуретке, закурил сигарету и повернулся к Пуме.

— Хэй, Черная кошка! Зачитай характеристику этого парня.

— Легко! — ответила она, — Мастер физической, технической и стрелковой подготовки. Спокоен. Смел, но осмотрителен. Грамотно и точно выполняет приказы. Тактичен к младшим коллегам. Умен. В меру общителен. Предельно этичен, верен и честен. Брр!

— Брр — это что? — упавшим голосом спросил Майо.

— Брр — это уже не из характеристики, — уточнила Пума.

Преторианец мощно потянулся и издал глубокий тяжелый вздох.

— У меня что, поперек морды все это написано?

— Ага, — ответила она.

— Потому ты и попал в преторианцы, — добавил Рон, — туда других не берут. Такая специфическая работа, что боец должен быть прозрачен, как кварцевое стекло. Но заниматься шпионажем с таким набором качеств… Ты его дом-то нашел?

— Нашел. Потратил два дня. Это на Такуме. Бамбуковая хижина на четырех столбах, дюжина шагов по диагонали. Вместо двери — циновка, а на ней номер «S091». Ниже — записка: «Скоро бу. Жерар». По виду, записку написали и приклеили неделю назад.

Рон понимающе кивнул и прокомментировал:

— Обычно в таких местах «скоро бу» означает от получаса до полумесяца.

— Мне так и сказали, — подтвердил Майо.

— Кто сказал? — поинтересовался экс-коммандос.

— Одна девчонка, социальный инспектор. Зовут Нехе Офаифаи. На вид, лет двадцать.

— А что она еще сказала?

— Много всего. В частности, что Лаполо — жадина и сквалыга, каких мало. За сантим медузу оближет. Он сам сквалыжничает и всех тамошних нон-оперантов этому учит. Девчонка рассказала, что они в хлам разорили соцфонд «Bora-Bora Moana Integro».

— Это как? — удивился Рон.

— А вот так. Все, что чем-нибудь торгует, может и разориться. Пенсионно-страховые соцфонды торгуют вероятностью. На ней можно прогореть, как и на любом товаре. В данном случае, Жерар Лаполо со старичками нон-оперантами, тупо затаскал фонд по судам. Они пересчитали каждый сантим инвестиций по всем сводкам вероятностей из архива соцдепартамента правительства, и нашли дельту в сотых долях процента по сравнению с той расчетной методикой, которую применял фонд. Обман потребителя. Жопа. Суд, компенсация, пени, банкротство, все с молотка, ошейник, Антарктида.

— Что, попались на стрижке хвостов?

— По ходу, так, — ответил Майо, — Суд решил, что социально-опасные последствия были незначительными, так что про ошейник и Антарктиду, это я ввернул для красоты. Топ-менеджеры отделались частичной конфискацией и запретом на профессию.

Пума снова лизнула содержимое своей чашки и недовольно пробурчала:

— Я ни хрена не понимаю, про какие хвосты вы говорите.

— Это, Черная кошка, такой трик в бизнесе. Когда ты продаешь возмещение ущерба от вероятного события, то достаточно кое-что округлить в четвертом знаке, и твоя цена покажется юзеру приемлемой, а на самом деле она задрана. Это как накормить рыбу песком, перед тем, как продавать ее на рынке на вес. Не каждый покупатель заметит, насколько рыба полегчала, когда ее выпотрошили. А Жерар Лаполо взвесил потроха и закричал: «Hei, foa! Вас напарили! Вам тут догрузили песка по цене рыбы»!

— Тогда, выходит, он не сквалыга, а правильный канак — заметила Пума.

— Не все так просто, — возразил Майо, — У любой рыбы в потрохах есть сотня — другая песчинок. Какое же море без песка? Вопрос: где граница между песком, который мог попасть в рыбу случайно, и песком, который продавец специально в нее напихал?

— А где? — спросила она.

— Вот в этом судьи и разбирались. А какое они приняли решение, я уже доложил.

— Ты же в колледже делала тесты по основам теории вероятности, — добавил Рон.