Неожиданно рядом послышался всплеск, и Татьяна, убаюканная мерным покачиванием волн и объятиями Эда, испуганно вздрогнула.

– Что это? – сонно проговорила она.

Эдуард долго всматривался в темноту, затем вытащил гарпун и подтянул какой-то темный предмет к себе. Татьяна с силой, до боли в пальцах сжала его руку – это был протез Папаши Дриппи.

– Не бойся, – шепотом сказал Эд.

Во сне что-то пробормотал темнокожий юноша.

«Интересно, куда он засунул пятьдесят баксов?» – подумал Эд. Он вдруг вспомнил про необычный предмет, который нашел среди внутренностей акулы. Может, стоит рассказать о нем друзьям, подумал сквозь дрему Эдуард и тоже провалился в неспокойный сон.

Валику тоже снился сон. Он видел Свету, она находилась рядом, и он был счастлив, несмотря на то, что даже во сне его не покидало ощущение нереальности происходящего. Он ЗНАЛ, что ее больше нет, но в то же время охотно принимал тот факт, что она жива в его сне.

Они были где-то на морском курорте и шли по набережной. Светланка разулась и, весело помахивая в воздухе новыми босоножками, грациозно ступала своими изящными ступнями по нагретому солнцем парапету. Другой рукой она сжимала ладонь Валика.

– Ты ведь настоящая? – с надеждой спрашивал он.

– Да, Валя, – смеясь, отвечала она.

Глядя на нее влюбленными глазами, Валик тоже счастливо заулыбался. Да, не улыбаться, глядя на такую чудесную девушку, было просто невозможно!

– Ты меня больше не бросишь? – с замирающим сердцем спросил он.

– Нет! – звонко рассмеялась Света.

Валик крепко сжал хрупкую ладошку любимой.

– Мы будем вместе?

– Да, да, да! – пропела Света, и эти вопросы с одинаковыми ответами повторялись, как по спирали.

Наконец она спрыгнула с парапета, они по ступенькам спустились к пристани и, словно завороженные дети, уставились на огромный белоснежный корабль, с которого уже перекидывали мостик. Было странно, что никто из находившихся рядом людей не торопился подниматься на этот роскошный корабль, складывалось впечатление, что никто из окружающих вообще не замечал его.

– Мы поплывем на нем? – спросила немного напряженно Света.

– Да. Ты ведь хотела этого?

– Ну, в общем… да, – натянуто улыбнулась она.

Они подошли ближе и увидели, что возле трапа стоит мужчина в белой униформе и фуражке. На погонах золотисто поблескивали звезды, туфли вычищены до зеркального блеска. Он повернулся, и улыбка сползла с лица Валика. Он не знал стоявшего перед ним моряка, но выражение его загорелого лица ему явно не нравилось. Было в нем что-то тревожное, обещающее беду.

– Проходите, – вежливо прошептал моряк. Он раздвинул губы в приветливой улыбке, но глаза его оставались двумя осколками льда.

Ноги Валика сами понесли его на мостик, но Света вдруг остановилась как вкопанная, и он чуть не споткнулся.

– Ты что, Светик?!

– Мы поедем одни? – тихо спросила она, но моряк все равно услышал ее.

– Разве это плохо? – участливо спросил он и снова изобразил на лице широкую улыбку. Зубы у него были кривые и темно-желтые.

– Куда мы едем? – не успокаивалась Света.

Валик открыл рот, но моряк снова опередил его:

– Это самое прекрасное место на свете. Рай для влюбленных, – многозначительно подмигнул он.

Задрав голову, мужчина беззвучно рассмеялся, и Валик с ужасом увидел, что его шею пересекает уродливый рубец.

– Я хочу домой, – попросила Света, изо всех сил сжимая руку Валика.

– Милая, что… – начал он, но тут же осекся, изумленно отступая назад.

– Зачем? – внезапно спросила Света.

Моряк начал меняться. Вместо выглаженной белоснежной формы на нем оказались рваные выцветшие лохмотья, от которых несло мертвечиной, вместо начищенных туфель – развалившиеся сандалии, покрытые сантиметровым слоем пыли. За поясом, откуда ни возьмись, очутился кривой нож, с которого капала кровь прямо ему на сандалии.

– Проходите на корабль, – хрипло шептал моряк, то есть Айс, протягивая к ним трясущиеся руки. Они были все в ссадинах и с сорванными ногтями, словно он только что собственноручно расковырял гроб и вылез из могилы.

– Зачем?! – снова задала вопрос Света и закричала.

Валик, охваченный паникой, оттолкнул страшные руки, краем глаза заметив, что судно тоже менялось, в считаные секунды превратившись из красивого корабля в потемневшую от времени древнюю шхуну, потрескавшиеся борта которой сплошь были покрыты гниющими водорослями. К поднятому якорю цепью был прикручен позеленевший утопленник с раздутым лицом.