— Сомневаюсь, — пожал плечами Преподобный, и его глаза внезапно вспыхнули яростным желтым огнем, а сутана на спине распалась, высвободив пару огромных кожистых, как у летучей мыши, крыльев.

— Вельзевул?! — не веря своим глазам, выдохнул Конрад, невольно попятившись. Тот, кого он совсем недавно называл — в шутку — Преподобным, вернул ему его улыбку, больше похожую на хищный оскал волка, и с достоинством произнес:

— Баал-Зебуб, если позволишь. В конце концов, надо знать истинное имя того, с кем ты собираешься сражаться. Хотя, видит Небо, я пытался избежать этого. Контракт же был практически у меня в руках, когда появился ты и все испортил. А ведь я почти уже убедил лорда-мэра в том, что здесь легко можно обойтись без охотников.

— О, да! — саркастически фыркнул Конрад, успевший за это время прийти в себя. — В магистрате ты действительно был чертовски убедителен, даже меня тебе почти удалось склонить на свою сторону.

— Жаль, что не до конца, — совершенно искренне вздохнул Баал-Зебуб. — Тогда бы нам не пришлось меряться сейчас силами, пытаясь отправить друг друга в Преисподнюю.

— Я тебе не друг, — сказал, словно выплюнул, Конрад и, воздев перед собой свой меч рукояткой вверх, раскатисто произнес: — Te, Deum, laudamus…

— Распятие? — удивленно и одновременно насмешливо хмыкнул демон. — Ты что, всерьез полагал сразить меня этой дешевкой?

— Нет, — обрывая чтение молитвы, честно признался Конрад. — Однако попробовать все же стоило.

Баал-Зебуб снял с пояса свои четки и, подняв их повыше, показал свисающий с них крест.

— Распятие, что бы там про него не говорили, только символ веры, но не сама вера. И, как символ, оно лишено какой бы то ни было силы, а соответственно, и власти надо мной, оставаясь всего лишь кусочком обработанного дерева, металла или, — он демонстративно подбросил в руке свои янтарные четки, — камня. Кому, как не охотнику, знать это?

— А я и знаю, — пожал плечами Конрад, ничуть не смутившись. — Мне было просто интересно, знаешь ли это ты?

Ответить на этот вопрос, граничащий с оскорблением, Баал-Зебуб не успел: не дожидаясь слов демона, Конрад устремился в атаку, обрушив на врага град сокрушительных ударов, каждый из которых, достигни он цели, стал бы для демона последним.

Однако Баал-Зебуб не был захвачен врасплох. Мгновенно закрывшись одним из крыльев, оказавшихся на поверку крепче стали, демон крутанулся всем корпусом, уходя с линии этой атаки, и тут же атаковал сам. Забыв о нападении, Конрад был вынужден уйти в глухую защиту, едва успевая отражать стремительные выпады своего противника, бывшего, казалось, везде — и нигде. Неуловимый и смертоносно быстрый, он возникал в самых неожиданных местах, и только подхлестнутая снадобьями и Элагабалом реакция спасала еще охотника от мгновенной гибели. А учитывая крепость и величину когтей Баал-Зебуба, высекавших из меча Конрада яркие искры при каждом их столкновении, гибель эта была бы совсем не безболезненной.

— Зря ты это затеял, — не прекращая наносить удары и ни на йоту не замедлившись, произнес Баал-Зебуб. — Разве твой професс не учил тебя выбирать врагов твоей весовой категории?

— А кто сказал, что я слабее тебя? — стараясь не сбить дыхание, спросил Конрад.

— Наш бой, — умудрился пожать плечами демон, не прерывая атаки. — Если бы это было не так, то я бы уже давно провалился в Тартар.

— Я… просто… разогреваюсь! — с расстановкой сказал Конрад и, внезапно и совершенно неестественно извернувшись, сумел-таки достать своего врага. Баал-Зебуб зашипел и отпрянул, недоверчиво глядя на рассеченную у него на груди сутану, начавшую быстро пропитываться чем-то ядовито-зеленым, слабо светившимся в окутывавшем их сумраке, словно гнилая деревяшка.

Не давая ему времени опомниться, Конрад рванулся вперед и с силой вжал острие своего меча в ямку между его ключиц, едва не пронзив ему горло насквозь. Только после этого охотник позволил себе немного расслабиться и полюбоваться на дело рук своих.

— Кровь демона? — склонив голову на бок, заинтересованно изрек он. — Мне рассказывали об этом, но, честно говоря, воочию я ее вижу впервые.

— У тебя сейчас точно такая же, сынок, — огрызнулся Баал-Зебуб, застывший как соляной столб и даже не пытавшийся унять кровотечение, становившееся все обильнее.

— Возможно, — равнодушно пожал плечами охотник. — Вот только вскрывать себе вены, чтобы убедиться в этом, мне что-то не хочется. К тому же, как только закончится действие Элагабала, я вновь стану человеком, и моя кровь вновь станет такой же, как прежде — красной.

— А вот на это я бы на твоем месте не рассчитывал, — криво усмехнулся Баал-Зебуб.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Конрад.

— Ты, правда, не знаешь? — с сочувствием, выглядевшим странным для того, чья жизнь висела в буквальном смысле на волоске, посмотрел на него демон. И тут же ответил сам себе, осторожно, чтобы не порезаться, покачав головой: — Впрочем, чему я удивляюсь. Ведь в этом мире меняется все, кроме человеческой подлости и глупости.

— О чем ты говоришь? — настойчивее повторил Конрад.

— Разве тебя никогда это не удивляло? — вопросом на вопрос ответил Баал-Зебуб. — Тысячу лет с так называемой нечистью боролась Святая Инквизиция. Потом, когда она исчерпала все свои возможности, полностью дискредитировав себя пытками и массовыми аутодафе, знамя этой борьбы перенял орден иезуитов, наводнивший всю Европу своими коадъюторами — охотниками. А нечисти, несмотря на столь тотальное ее преследование и уничтожение, меньше почему-то не стало. Тебя действительно это никогда не удивляло? А, охотник?