'Спокойней, Ваня. Спокойней!'

Ещё Звонарёв недосчитался одного из своих строителей и двоих работников из мастерской. Дети, слава Богу, все были на месте. Итого, пока пропало семь человек.

К деловито обсуждавшим перспективы дальнейшего противостояния решительно подошла немолодая, но стройная и подтянутая женщина, поразительно похожая на Стаса.

'А вот и мама…'

– Здравствуйте, Надежда Иосифовна! – Маляренко вскочил на ноги и галантно, без намёка на шутовство, поклонился. – Наслышан, наслышан о вас!

Баритон Ванюши был полон бархата.

– Позвольте представиться, Маляренко Иван Андреевич. Увы, по какому-то злому стечению обстоятельств, сейчас наипервейший враг вашей, глубокоуважаемой, семьи.

Комната замерла. Было слышно, как на улице звякают ложки.

– Надя. Знаете Иван, думаю, что вы уже не 'наипервейший' враг. Да и враг ли вообще. Спасибо Вам. И вам, Сергей Геннадьевич. Без вашей помощи мы бы долго не продержались. – Было заметно, что женщина держится лишь громадным усилием воли.

– Эй! Там! В доме! – Голос с улицы разорвал тишину. Все вздрогнули и как-то одновременно выдохнули.

– Эй! Мужик! Давай поговорим!

– Прошу меня извинить! – Иван галантно взял даму за локоток и отвёл её к женщинам.

– Чего тебе?

Лужин вдруг взвился и, яростно размахивая руками, принялся что-то мычать.

– А тебе чего?

Иван отвернулся к окну и отодвинул баррикаду. За разбитым стеклом, снаружи, оказалась прижата плотная плетёнка. Рассмотреть говорившего было можно, а вот выстрелить – нет.

'Предусмотрительный, собака!'

– Ну давай, поговорим. Ты кто?

Из дальнейшей, вполне себе мирной и интеллигентной беседы, Маляренко выяснил, что имеет дело с почти что коллегой. Витя оказался бывшим начальником маленького хуторка, благополучно разорённого Лужиным-младшим, а ныне он состоял в должности 'ходока', то есть поисковика.

'Ну-ну, на юге и востоке, говоришь, у тебя есть кому ходить?'

Иван презрительно оглянулся на сгорбившегося дядю Геру. Надя стояла рядом с мужем с абсолютно каменным лицом.

Поболтав о том, о сём, минут пять Витя перешёл к делу.

– Слышь, Вань, бросай ты их. Ну не знали мы, что эти тёлки твои знакомые! Да и что, убудет с них, что ли. Живы и ладно! Ты, что, думаешь, спас семью и этот скот Стасик тебя расцелует? И всё забудет? Ну конечно!

– Я на это как-то и не рассчитывал.

– Вот и я о том. Ты что думаешь – ты в рай попал? В цивилизацию? Да это всё мной построено. Мной! И вот им. И им. – Витя выталкивал вперёд измождённых почерневших мужиков. – Это они на разборе руин надрывались, пока эти уроды тут жировали. Они! И я.

Иван насмешливо смотрел на сгрудившихся Лужиных. Казалось, что Надежда сейчас заплачет.

'Получите, суки. Может проймёт вас…'

– Они просто рабовладельцы. И убийцы.

– А вы?

– И мы тоже. Но мы только мстим. Послушай, Ваня. Я на тебя за ночь не в обиде. Родни у меня тут нет. Порезал народ и ладно. Но ты пойми, нам женщины очень нужны. Без них у нас нет будущего. Насилия над ними не будет. Обещаю. И тебя не тронем. Просто уходи. Ты тут ни при чём. Ты враг моего врага. Значит, можешь быть другом мне.

Ваня посмотрел на вихрастые лопоухие головки малышни, на женщин, с надеждой ждущих его решение и отвернулся. За его спиной, с заряженным арбалетом, встала Маша, взяв под прицел дядю Геру. Семёныч потрясённо застыл.

– Ваня, не верь ему! Я не Лужин. Я вот – простой работяга. Не верь ему!

Поняв, что Ивана не так просто сковырнуть с его места, Витя принялся обрабатывать Дока, пообещав ему всё, что он захочет. Через три минуты уговоров, доктор подошёл к окну и десять минут торговался насчёт своего будущего. Будущего своей жены и ребёнка. Витя даже пообещал достроить его дом и сделать министром здравоохранения. К этому времени Ваня уже спокойно сидел в углу и с интересом наблюдал за присутствующими в комнате. Никто, кроме доктора, не выражал желания выйти.

'Интересно. Не хотят выходить. Понятно с семьёй. А остальные что? Ну ладно… посмотрим.'

Надя, обняв дочь, тихо плакала, отвернувшись от мужа.

'Хоть её проняло'

Док взял на руки ребёнка и, подталкивая упиравшуюся жену, вышел из дома.

– Ваня. Не тупи. Выходи и иди себе с Богом!

Маляренко смачно плюнул в съёжившегося Лужина и пошёл к двери.

– Только я не один. Со мной подруга. И друг с женой. Знаешь Звонарёва?

– Это строитель, что ли? – Голос с улицы обрадовано пресёкся. – Знаю. Пусть уходит.