Ушедшие в небытие ведьмы…они явились на зов, что бы принять почтение от живых сестёр, тех как и они когда-то будут верно служить Сестричеству. На их лицах играли улыбки, они были счастливы оказаться в кругу тех, кто их знал и любил. А в глазах плескались безмятежность и покой, как и благодарность, что они не забыты.

За пределы Кострища они шагнуть не могли. Там начинался мир, наполненный жизнью, мир который они безвозвратно покинули и теперь лишь безмолвно взирали на сидящих женщин, с устремлёнными к ним взглядами.

Оливия сидела вместе с родительницами ближе всех к Священному Кострищу и затаив дыхание наблюдала за прибытием прародительниц. Они были такие разные…а с некоторыми их разделяла не одна эпоха. Можно было с лёгкостью определить, в какое время они жили, к какому сословию относились.

Как вдруг одна из призрачных фигур, появившихся из пламени показалась ей смутно знакомой, но чем пристальней она вглядывалась, тем стремительней к Ливии приходила уверенность, что она ей знакома. Сомнений больше не было…Милинда Монтгомери. Девушка, начавшая их род, та, чей портрет Оливия могла часами разглядывать и, который висел в галерее у них дома. Те же прекрасные волосы и жемчужно белая кожа и казавшиеся бездонными глаза, тот же тонкий девичий стан. Всё ей было знакомо. Милинда была всё так же прекрасна, не глядя на то, что была лишь призраком.

Оливия не сводила с прародительницы взгляда, ощущая волнение и горечь от воспоминаний участи постигшей эту девушку. Ей было мучительно жаль её.

Призрачная Милинда приблизилась к самому барьеру, на лице отражалась надежда и казалось, словно её глаза ищут и высматривают что-то, или кого-то. Как оказалось Ливию. Именно на ней она остановила свой взгляд. Он был полон любви и сожаление, от того, что их разделяет столетия. Милинда глядя Оливии глаза приложила руку к груди, там где когда-то билось её сердечко, а затем, отняв легко взмахнула ею. Девушку затопило чувство щемящей нежности. Оливия прикрыла глаза, дабы сполна насладиться этим благословенным даром, с ниспосланным ей прародительницей. Когда спустя миг она открыла глаза, Милинда исчезла.

Медленно оглядевшись, она заметила, как некоторые женщины смахивают набежавшие слёзы. Их можно было понять, происходящее сильно взволновало их, разбередила старые и новые раны. Ведь среди посетивших их духов были те, кто покину землю совсем не давно и скорбь жила в сердцах и душах их родных и близких. Лишь знание того, что они на веки обрели покой, грело сердце.

Души умерших ведьм исчезли, так же быстро, как и пришли, растворившись в пламени огня, вновь ставшим единым.

— Успокойтесь Сёстры мои! Такова воля Небес и матери Природы и ничего над этим не властно! Помните об этом! Осушите ваши слёзы и найдите в сердцах понимание. Настал час и нам принять Дар! Откройте ваши души! Пусть сила вольется в вас подобно живительному потоку. — проговорила Селл, а затем воздев руки к Священному Кострищу воскликнула. — Мать Природа, одари благословеньем!

Ведьмы последовали её примеру и воздели руки к взметнувшемуся высоко верх огню.

Пламя словно стало разбухать, раздаваясь вширь, а потом, ярко вспыхнув ярко-зёлёным светом, словно порвалось на множество огненных лоскутков. Которые, закружившись в быстром вихре, стали разлетаться, что бы в следующий миг разбиться о тела женщин.

Оливия ощутила, как в неё словно что-то стремительно ворвалось, сбив дыхание, что-то очень горячее, мгновенно наполняющее её, растекавшееся по всему телу, заполняя Оливию до краёв. Ливия чувствовала, что с каждой секундой в неё словно вливается сама жизнь, как будто до этого было лишь существование. Она отдалась полностью этим восхитительным ощущениям. Сердце захлестнуло ликование вместе с твёрдой уверенностью, что она способно на многое и ничто не в состоянии её остановить!

Веселье было в самом разгаре. Ведьмы смеялись и сыпали шутками, танцевали под весёлую музыку, которую казалось, рождаясь из воздуха. Она была чудесной и прекрасной небеса, ветер — всё сущее создавали её. Это была музыка самой Земли, мать Природа пела её, свой торжественный гимн колдовскому празднику. Каждая нота пробуждала в душах присутствующих, всё то, что они скрывали на протяжении долгих трёх лет. Проснулась и торжествовала их сущность, напитанная новой силой.

Даже Старейшины покинули Священное Кострище, которое более не нуждалось в охране, ибо изумрудное пламя, дарующее Силу, покинуло его и нашло надёжный приют в душах ведьм. Мудрейшие живо общались с другими, а Старая Селл подоткнув свой плащ за пояс, даже сплясала вместе с молодыми колдуньями, поражая всех своей неиссякаемой энергией.

Оливия медленно пробиралась сквозь суматошную, разгорячённую и веселящуюся толпу. Мать, бабку и Кассандру она оставила, решив побродить одной, так как те были очень заняты процессом обмена знаниями с другими ведьмами. Но одной ей не было скучно и она была не одинока, её постоянно окликали знакомые колдуньи и Ливия с удовольствием останавливалась поболтать с ними. Оливия была счастлива и умиротворена. За столь короткий срок с ней случилось столько всего загадочного и волшебного, порой таинственного, но это её отнюдь не пугало и не страшило. Разговор с Мудрейшей Селл, а потом призрак Милинды Монтгомери, который признал её, а потом чудесная наполненность новой силой — всё это чрезвычайно радовало Ливию. Да и присутствующие на карнавале ведьмы с удовольствием делились с ней своими секретами. Её саквояж был доверху заполнен всякими полезными вещицами: рецептами зелий, заклинания на все случаи жизни, даже несколько амулетов, которые удалось выменять за одну летучую мышь, погибшую в полнолуние. К тому же колдуньи были щедры на советы, по различным спектрам ведовских дел. Ливия никогда не отказывалась, от возможности, пополнить свой багаж знаний и была очень благодарна им за такие дары.

Самой запомнившейся встречей, стало знакомство с Лукрецией Мали — известной ведуньей и просто ассом в вопросах сновидений. Пообщавшись с ней, о своих "мелких" проблемах она не узнала ничего нового. Но Лукреция сделала ей такой обобщающий и довольно ёмкий экскурс в царство Морфея, что у Ливии отвисла челюсть. Мысленно она согласилась со всем, что до этого слышал о своей собеседнице. Напоследок та подарила ей одно полезное заклинание, действующее на всех, на кого оно направлено. Теперь прочтя его, Оливия с лёгкостью могла вызвать ощущения, что подопытный находиться в состоянии погружённости в сон, а так с помощью него, могла формировать сновидения на своё усмотрение. Только узнав о таких возможностях, Ливия с улыбкой на губах, которая носила ярко выраженную зловещую окраску, уже мысленно потирала руки. Пусть только Довсон попробует теперь снова испытать её терпение на прочность и она с удовольствием устроит ему встречу с его самыми ужасными кошмарами. Причём каждую ночь и по несколько раз. Это быстро приведёт его в норму и отучит думать о всяких глупостях.