— Конечно, съедят! Чувствую, что мы соберём больше всего средств для детской больницы. Вот Пастер будет доволен! Ведь они пойдут на такое хорошее дело! — Милинда улыбнулась дочери, которая буквально «размазывалась» по столу от усталости.

Ливия с отвращением глядела, как мать и бабка аккуратно ссыпают в ещё одну корзинку золотистые круассаны, а вид при этом у обеих жутко довольный и ни грамма усталости. По-видимому она досталась только ей и скрутила девушку стальным обручем, пропитала каждую клеточку её многострадального тела.

— Как вам удается ещё держаться на ногах? Вы часом, ни каких зелий не принимали у меня за спиной? — с любопытством спросила девушка у своих неустанных родительниц, теперь с удвоенной силой принявшихся за наведение идеальной чистоты на кухне.

Мать и бабушка с улыбками на лицах переглянулись.

— Нет, мы ничего не принимали. Незачем. Просто нам очень нравиться то, чем мы занимаемся, — сказала бабушка, составляя посуду в шкаф, — к тому же на кухне надо прибраться, но и усталость даёт о себе знать, только мы боремся!

«Неужели я самая слабая?»- пронеслось в голове у девушки.

Это её не устраивало, поэтому, собрав остатки сил и воли, принялась им помогать, стараясь не стонать и не падать.

Втроём они справились довольно быстро и удовлетворённо взглянули на плоды своих трудов. Прежде чем покинуть душную кухню Милинда Уоррен достала небольшое пузырёк и посыпала его содержимым, розоватым порошком, корзинки с горячей сдобой, а затем прикрыла кружевной салфеткой.

— Теперь, они будут свежие, словно только что из духовки.

Последнее, что помнила Ливия, было то, как она поднялась по лестнице и прошла к себе в комнату. С трудом, стащила с себя одежду и рухнула на постель, мурлыкнув от удовольствия. Коснувшись головой подушки, она погрузилась в глубокий сон.

Следующее утро началось довольно суетливо. Так как надо было успеть перенести на площадь у церкви, где будет проходить ярмарка, приготовленное накануне угощение да ещё проконтролировать, где поставят их палатку. Эту часть взяла на себя Сандра Уоррен, оставив Оливию и Милинду в раздумьях и, отбыла на площадь.

Их выручила предусмотрительность пастора, который отправил к ним подручных, двух крепких и мускулистых братьев Дерел, выполнявших в церкви работу плотников. Они милостиво согласились помочь женщинам Уоррен, лишь только преподобный попросил их об этом. Ливия быстро смекнула, отчего так и в чём дело, увидев как мужчины «поедают» взглядом её маму, сжимая ручки корзинок.

— Ох… Адам, Том я даже не знаю, как вас и благодарить! — сказала Милинда с очаровательной улыбкой на нежных губах.

Она была сегодня прекрасна, как никогда: голубое платье оттеняло глаза и подчёркивало стройную фигуру, золотистые локоны рассыпаны по плечам в очаровательном беспорядке.

Улыбка такой женщины подействовала на их помощников, как яркий свет солнца на только что прозревших слепых. Оливия испугалась, что они, ещё чего доброго, уронят корзинки и попадают на пол. Но, надо отдать им должное, парни оказались крепче, чем ей показалось в начале и выдержали такое сложное испытание. Правда, было видно, что всё же ребята ещё находятся под мощным впечатлением.

Том пришел в себя первым, нежели Адам и даже сумел выдавить из себя слова:

— Что Вы мисисс Уоррен…

— Милинда! — аккуратно поправила мама.

— Что вы Милинда, нам приятно помочь Вам хоть чем-то!

«В очередь мальчики!» подумала девушка, наблюдая, как мужчины ловят каждое слово матери, пока она разъясняла им, как найти на площади Сандру и доставить ей угощение. Наконец кивнув и ещё раз, окинув Милинду восхищённым взглядом, братья Дерел вышли за дверь.

— Мда…хорошо мам ты их! Теперь они ручные! Щёлкни пальцем, и ребята будут танцевать на «задних лапках» перед тобой.

— Милый парни! — мамины губы искривила понимающая улыбка, а в глазах появились озорные бесенята. — А вот Ричард молодец!

— Ричард? — непонимающе переспросила девушка. — А, пастора Льюиса так же зовут. Ты права! Наверное, он испытывает слабость по отношению к нам, или тебе… Уж не роман ли у вас там с преподобным? Поэтому он такой внимательный и заботливый, даже в самый ответственный для него день? — спросила, посмеиваясь, Ливия, просто для забавы ради. Но тут же с удивлением заметила, как щёки матери заливает густой румянец и она отводит взгляд, стараясь не встречаться глазами с дочерью. Смех замер на губах у девушки, а в сознание закралось подозрение, с каждым мгновением превращавшееся в уверенность. Куски мозаики начали с устрашающей скоростью складываться, образуя целостное и довольно понятное для неё изображение. В последнее время мама была сама не своя, счастливая, с горящими глазами. Она частенько уходила из дома, говоря, что идёт в церковь. Теперь всё ясно …у матери роман с пастором Льюисом! Это мысль испугала девушку. Не то что бы она была против, отнюдь. Она искренне желала матери счастья и хотела, что бы та нашла себе кого ни будь. Мама после развода осталась одна, подарив свою любовь и заботу Оливии, и была достойна того, что бы о ней позаботился мужчина. А пастор был довольно молодым и привлекательным мужчиной: белокурый с добрыми карими глазами, способными, казалось всё понять и простить, тёплой улыбкой на симпатичном лице и обладающий статной фигурой.