— Ух, прямо так сразу и проваливать? Если вы не заметили, я, вообще-то, спас вам жизнь. Этот вид нежити настолько живуч, что его убивает лишь серебро да некоторые мощные обереги. Насколько я вижу, ни того, ни другого у вас в арсенале нет.

— Это не ваше дело, лиовин, — кажется, мой тон не совсем соответствовал виду. Я чувствовала, как по щекам начинают сбегать слезы.

— Возможно. Значит, у меня остается только один вариант: представиться и показать свое лицо? Но что вам это даст? Мой арбалет намного важнее в данной ситуации.

Я перекривилась. Еще одного ненормального мне не хватало! Только вот Шерненс не обладал таким чарующим, почти завораживающим тембром голоса, который сам по себе звучал несколько издевательски. Незнакомец неожиданно отступил на три шага назад, вставая в тень дерева, и только после этого скинул с головы капюшон.

Светлые брови и ресницы, не то зеленоватые, не то сероватые, очень светлые глаза, полное отсутствие даже намеков на румянец и белоснежные волосы, ясно отрезанные с помощью очень тупого ножа. Черты лица словно выдолбленные из цельной деревянной чурки, чуть вздернутый на кончике нос, красивый, ровный овал, — в общем, мой спаситель мог спокойно сыграть в каком-нибудь фильме главного сердцееда, если бы не десяток мелких и более крупных шрамов на всем лице и шее. Один из них протянулся от уголка глаза через весь висок. Наверное, тогда мужчина был очень благодарен судьбе, еще пару миллиметров, и он остался бы без глаза.

— Может, я все-таки не буду говорить свое имя? Останусь просто анонимом.

— Вы — ренн, — сделала я очень важный для себя вывод. Собеседник даже не удивления не выказал, — Вы ведь из Эвест-э-Ренн? Значит, вы знаете, где это и можете меня провести?

— А с чего вы взяли, что я буду проводить в мой родной город совершенно постороннего человека? И вообще, зачем вам это нужно? Насколько я знаю, все нормальные представители вашего племени стараются держаться от нас подальше.

— У моего брата остался там друг. Его последней просьбой было найти этого друга… перед тем, как он умер, — я даже всхлипнула для достоверности. Хотя, глядя на жуткие разрезы на моем одеянии это было не так сложно сделать.

— Хм… Эвирикус Неастель к вашим услугам…?

— Иктая… Иктая Кассия, — ляпнула я в ответ. Ренн довольно тряхнул своей укороченной гривой, хотя бы для вида принимая на время мою ложь.

— Даже не думай, Иктая, что я доставлю тебя до пункта назначения лишь за то, что ты так и не поблагодарила меня.

— Это пойдет, как плата? — кажется, мы начали находить общий язык. Я сорвала с шеи цепочку, бросая в воздух свой золотой кулон. Конечно, жалко было расставаться с ним, тем более, что он спас меня тогда от местной "старухи с косой", но ничего лучшего в голову не приходило. И кольцо Гервена, и уж тем более, медный браслет-Мэрке для оплаты явно не подходили.

— Да, красивая вещица, — ловя на лету кулон, отозвался Эвирикус, — Так, что вы говорили, с вашим покойным братом?

Не скажу, что я очень устала за тот день, наоборот, каждый шаг словно вливал в мои мышцы дополнительные силы. Однако при этом голова едва не распухла от обилия информации и начала болеть. Ренн оказался прекрасным рассказчиком, так что к вечеру даже Силия, в начале отнесшаяся к нему с настороженностью, ехала на птице, открыв рот. Да и мне периодически не мешало захлопывать челюсть. Эвирикус по этому поводу не сказал ни слова, но по его тону становилось понятно, как он относится к моим постоянным вопросам и восклицаниям.

— Получается, вы не являетесь единым народом? — в который раз переспросила я, получив в ответ лишь сдержанный кивот.

— Да. Порой наши кланы разделяют многие рекреции, порой — различия в культуре. Однако, король Ерех является, скажем так, универсальным правителем помимо глав кланов.

— Этот узор у тебя на плаще, он что-то значит? — подключилась к разговору леквер, пытаясь подцепить волочащийся по земле подол. Ткань, словно живая нырнула в сторону, оставив дочь Дапмара с пустыми руками.

— Это не плащ, во-первых, а наша национальная одежда. И, во-вторых, сей узор не что иное, как мой личный опознавательный знак. Хоть вы, лекверы, и не признаете наше с вами родство, однако, это факт.

— Разве у нас есть общие предки? — усомнилась девочка, несколько обиженная подобным отношением к ней какой-то цветастой тряпки, — Что-то я подобного не помню ни в учебниках по истории, ни в происхождении нашей расы!

— Конечно, не помнишь. Тысячи лет реннов пытались сделать одной из низших рас, то ли из боязни, что они начнут требовать то, что им полагается по праву, то ли из элементарной брезгливости и стыда. Однако у нас нет общих предков. Ренны напрямую произошли от вас, когда ушли под землю, чтобы добыть первое настоящее серебро, золотую и медную руду, а также железо. Изначально мы были не более чем объединением рудокопов, геологов, шахтеров. Но постепенно остальные лекверы выселили нас во временные подземные города, так и не дав нам ни единого шанса вернуться на поверхность. Поэтому мы потеряли и наши сущности, и наши территории. Чтобы как то жить дальше, мы связались с химерами. Они заменили нам первое, а вместо второго у нас есть эти одежды. Они создаются индивидуально для каждого, ткань сама меняет цвет и покрывается рисунком сути, вертерт-э-ката по-лекверски. Или, как ее называем мы сами — каэлля.

— Правильно мне говорил папа. Ренны вечно жалуются на то, какие они бедные, как все с ними плохо поступают. Скажи лучше, чем мы виноваты в том, что кто-то из вас теперь не выносит солнечный свет?

— Хм… вот в этом-то вся суть. Да, лично ты не виновата в том, что мои бабки и деды оказались в подобном положении — оторванными от всех, загнанными, словно дождевые черви на вечное проживание во тьме, — горько усмехнулся Эвирикус, — Но твои собственные родители уже причастны к этому. Вы живете тысячелетия. Мы — максимум сотню лет. А теперь посчитай, сколько поколений реннов сменилось за жизнь, скажем, твоей матери?