— Экипаж убивать обязательно? — спросил он, уже почувствовав свободу и ту эйфорию предстоящего побега, которой уже охвачены были все заключенные.

— А зачем нам оставлять их в живых? Нет никакого резона, — равнодушно пожал плечами Гали.

— А убивать? — возразил Войэр. — Во-первых, они обыкновенные астронавты, не причинившие нам ни малейшего беспокойства. Точно такие же, каким был ты, Полт. А во-вторых, убийство ради спортивного интереса мне всегда претило. Пусть живут, если не мешают нам. Любое зло необходимо оправдать, чтобы остаться самим собой.

— Я им не успел в полное мере стать, — зло прошипел Полт, подписывая тем самым смертный приговор совершенно случайному экипажу залетного корабля.

— Нам много времени придется провести вместе в замкнутом пространстве без контроля над всеми нами, как роботов-контролеров, так и следящего глаза из Центра Управления, — тихо, но твердо и уверенно произнес Войэр, требующий к себе внимания и уважения. — Я не смогу делиться пищей и одним воздухом, а так же товарищеским вниманием с равнодушными убийцами.

— Ты разве мало убивал на Зване? За пять лет, поди, с большой поселок лично своими руками извел. А иначе бы не выжил. Уж мы цену жизни познали.

— Это были безмозглые твари. Животные, схожие обликом и повадками, но звери. И убивал я в битве, где им предоставлено было право на защиту. Хотя, чаще приходилось защищаться мне. А мы люди, попавшие в беду и не понятые этими глупцами из комиссии. Постараемся соответствовать такому званию. Если хотим остаться таковыми. Убивать без причины и оправдания считаю излишним.

Все переглянулись, слегка ошарашенные пафосным тоном Войэра. Как-то никому не приходило в голову признать себя не просто человеком, но и поставить себя выше этих комиссаров. С Войэра перевели взгляд на Полта, уже сомневаясь в верности его замыслов по поводу случайного экипажа. Полт немного поразмыслил, прикинул выгоду и вред дальнейшего настаивания на убийстве экипажа, и решил сдаться, соглашаясь с выводами Войэра. Зачем сориться прямо сейчас из-за пустяка, когда жизнь и смерть этих случайных людей ничего не меняет в их планах. Помешать они не способны, а информацию Центр и так сполна получил. Станция напичкана аппаратурой слежения и подслушивания.

Тем более, что без знаний и навыков Войэра, как программиста и аналитика им придется сложно. Им же надо настраивать всю систему управления на полет в какие-нибудь дали, где их служба безопасности не сумеет достать. И вообще, Полт давненько заметил сильное отличие Войэра от остальных. Его трезвый ум и расчет, рационализм в мышлениях и отрицание насилия.

— Хорошо, соглашусь с твоими доводами. Выкинем из корабля, да запрем на станции, чтобы даже охота пропала помешать нам. Ты прав. Даже если допустить неудачу, то хоть зачтется их жизнь и наш гуманизм. Все равно обратно пути заказаны, а эти, — он ткнул пальцем в потолок. — Нас слышат и видят. Никуда от них не деться, Маур не нашел доступа к подслушке. И очень скоро направление определят, и в погоню своих псов отправят. Но у нас есть тот запас времени, который мы и хотим использовать с пользой для побега вдаль.

— А экипаж успел хоть устранить все свои неполадки? — спросил Войэр. — На что мы можем рассчитывать? Насколько я успел понять, корабль средней дальности и не очень скоростной. В любом случае, пока будем добираться до любой точке, они успеют не только предупредить всех по пути нашего следования, но вполне и догнать. Так что, без торжественной встречи никак не обойтись.

— У тебя есть умнее предложения, чем этот пустопорожний треп? — зло спросил Маур, раздосадованный нарисованным бесперспективным бегством. А ведь вся эта затея провернулась только благодаря его смекалки. Получается, что радовался и гордился своим успехом преждевременно. В любом случае тупик. — Я свою жизнь заканчивать в этой вонючей тюрьме не намерен.

— Не такая уж она и смердящая. А хоть и затоскуешь — обратной дороги у нас нет, — усмехнулся Гали, для которого успех не главное. Ему требуется сам побег, чтобы размять ноги и получить впечатления. — Механизм не имеет обратного хода. Теперь мы можем двигаться лишь вперед. И хватит мозги себе мусором засорять. Нельзя ли по дороге разобраться с маршрутом дальнейшего следования?

— Нельзя, — категорично заявил Полт. — Понесемся с максимальным ускорением, чтобы успеть оторваться от их взоров. А это без летаргии недопустимо. Так что, маршрут и конечный пункт мы должны определить только сейчас.

— Зван. Единственный наш шанс. И не только потому, что мы там недоступны. Просто они еще много лет туда не сунуться, пока не сумеют определить причину и субъект, вызвавший эту катастрофу, — предложил Войэр. — Я думаю, что у них даже желания не возникнет преследовать нас. Мы на Зване не представляем для их опасности. И еще не на один десяток лет, которые что-нибудь переменят или в их сознании, или в нашем. А она для нас родная и знакомая. Ни в какой любой точке, доступной для наших возможностей, нас с цветами не встретят.