Вот уже сейчас было о чем трепаться перед друзьями. И болтал без умолка, боясь остановиться. Грубо хохотал, опошлял, чтобы внушить самому себе, что возврата не будет, хотя хотелось плюнуть на все и бежать к своей Светланке без остановки.

А вечером опять кутили, но уже в номере. В ресторан идти уже было не с чем, финансы не позволяли. Мужики у нас все семейные, а жены на разгул не выделяют средства. И с леваком на нашей работе не получается. Умную мысль налево не загнать. Чего я объясняю? Вы сами постоянно в командировках, так что понимаете ситуацию.

Но потом со мной случилось то, что простому объяснению на словах не подлежит. Наступил страшный кошмар любовного похмелья. Или, как говорят алкаши и наркоманы, отходняк с ломкой. Да такой мощной, что душу наизнанку выворачивало. Пропал человеческий спокойный сон, аппетит, исчезли все нормальные мужские людские желания и потребности. Я не мог спокойно сидеть, ходить, стоять, книги читать, кино смотреть. Никакие занятия не моли отвлечь от единственной мысли и одного, но самого невыносимого желания: хоть одним глазком увидеть ее, услышать слова, ее дыхание, ощутить прикосновение.

Как та буря, что сорвала нам полет, налетели вдруг воспоминания и задушили меня, перекрыв кислород и возможность дышать. Ведь первые два дня показалось даже, что начинал забывать о ее существовании. Ну, если не совсем забыл, то просто слегка грустил, словно в сердце заноза беспокоила. А тут, как цунами смело меня с ритма нормальной человеческой жизни. Так не просто смело, а забросило в омут и крутило беспощадно, бросая о скалы и рифы, не давая возможности ни на секунду избавиться от этого водоворота. Я не мог ни на миг освободиться от этого наваждения, захлестнувшего и завертевшего меня. Уйди, просил, умолял, покинь меня, я больше не могу так. Мы ведь расстались навсегда, навечно. Я не хочу больше этих невыносимых страданий.

Но стоило лишь на время закрыть глаза, как сразу вижу ее обиду и слезы, вспоминаю наши беззаботные часы и тот момент, когда показывала язык, если затруднялась с ответом. Каждое ее движение, жесты, дыхание, упреки, словно невыносимо тяжелым грузом вдавливали в кровать, часами не позволяя уснуть. Но сам сон не приносил облегчения, поскольку и там была только она. Что же такое произошло со мной, какой вирус поразил мой мозг? Этому явлению не было объяснения. Но и любовью назвать нельзя. Она околдовала меня, и теперь невидимые и неслышимые волны надрывно звали к ней.

Однажды, переходя дорогу, я панически испугался, что сейчас меня может сбить какая-нибудь глупая машина. Не факт самой смерти ввел меня в ужас, а сознание того, что это нас разлучит на века, и уже никогда я не смогу увидеть ее, свою Светланку. А она всю жизнь будет ждать моего появления, не ведая, что меня давно уже нет в этом мире. И тогда эта разлука в действительности станет вечной.

Оборудование все никак не присылали, и мы застряли надолго. В конце концов, мы прокутили все деньги и целыми днями просиживали в номере, бесцельно прожигая время игрой в карты и прослушиванием магнитофона. Но если их спасала музыка, то меня она добивала до конца. Особенно не мог спокойно слушать те песни, которые проигрывали у нее. Каждая из них напоминала один из эпизодов нашего совместного пребывания. Каждое слово из этой песни вырывало из памяти кусочек нашего мимолетного счастья, радостные минуты и мгновения.

Вот никак не могу понять саму природу человека. Почему ему дается счастье на минуту, а муки длятся вечно? Это же не справедливо по отношению к самой жизни. И самой кошмарной в тот момент была для меня песня одной популярной группы. По-моему она называлась: "Прости, если сможешь". В ней каждая нотка кричала обвинением, звала и требовала к себе, жгла раскаленным железом. Спазмы душили так, что казалось, теряю сознание. Разум уже давно потерял. Такое явление не поддавалось никакому разумному объяснению. Дальнейшая жизнь теряла смысл и становилась все больше невыносимей.

В то утро я тихо встал незаметно от товарищей и пошел к ее дому. Цели перед собой не ставил. Не было ее, как и самого сознания. Мною управляла сила космоса и внутреннего подсознания. Они сами между собой сговорились и, объединившись, повели по линиям магнита. Сам собой я уже управлять был не в состоянии. Словно лунатик или зомби, не ощущая своего тела и не контролируя свои поступки. Ноги сами вели в ту точку, где мы расстались навсегда.

Когда я увидел ее, то у меня пропал голос, и я не знал, как позвать ее. А она, молча, шла, поглощенная своими утренними заботами и по своему выбранному курсу. Я понял вдруг, что мы сейчас разминемся и потеряемся. И больших трудов понадобилось, чтобы сдвинуть себя с места и встать на ее пути. А она, столкнувшись с внезапным препятствием, долго еще не могла поверить, что им являюсь я.

— Ты!?

— Я!

Я схватил ее за руки и притянул к себе. Мы, еще долго молча, просто стояли и пожирали друг друга взглядом. Она все никак не могла поверить в мое появление, так как успела смириться с потерей, а я не в состоянии наглядеться, словно случайно нашел то, что давно и навсегда потерял. А теперь вновь боюсь отпустить и вновь ощутить боль тех рифов, о который бросал меня цунами. Спешили прохожие на работу, ученики в школу. Толкали, сердито обходили и смотрели на нас, как на чокнутых и больных, внезапно возникнувших у них на пути.