— А не могла с ним случиться точно такая же метаморфоза, как и у нас с тобой?

— Саша, я не знаю и не смогу что-то утверждать. Просто не владею информацией по причине отсутствия опыты. И не столько у меня, как в тот миг им никто не обладал. Да и зачем сейчас устраивать гадания на кофейной гуще, забивая глупыми измышлениями по поводу этого Гриши-Полта. Сейчас все и увидим. Мы без представления просто постоим и понаблюдаем за ним секунд несколько. Глаза все расскажут.

Взгляд Гриши-Полта был настолько растерянным, потерянным и перепуганным, что Саше стало, немного жаль его. Случилось непредвиденное и непредсказуемое, о чем постоянно предупреждал Войэр. Отсутствие опыта и знаний. Полт заблудился в Грише. А если быть более точным, как подсказывает Войэр, то это Григорий в своем теле проснулся после длительной спячки, который сейчас ошарашено, вращал глазами и никак не мог воспринять присутствия в нем постороннего инопланетянина. У Полта так же происходили непонимания этих неясных метаморфоз. Он сопротивлялся влиянию хозяина тела, но полностью потерял волю к властвованию, поскольку исчезли сигналы с орбиты. Кто и что натворил такого непонятного с ним? Почему случилось, и где сейчас он оказался?

— Простите, но я вас совершенно не знаю. А мне сестра сказала, что ко мне двоюродный брат пришел, — умоляющим тихим шепотом с трудом выговорил Григорий.

— А ты меня и не должен знать, — усмехнулся Саша тоном Войэра. — И навестить я не одного тебя пришел, а сразу вас обоих. Мне ужасно любопытно и обязательно нужно узнать, как твое, или ваше, самочувствие, и кто из вас сильней.

— Саша, я даже затрудняюсь назвать это самочувствие, как победой или поражением, но случилось нечто совершенно непредсказуемое. Понимаешь, игла оказала на него лечебное воздействие. В нем задатки человека с правильными чувствами, какими и должен обладать вполне здоровый и психически адекватный именно из моих соотечественников, таких, с какими я был знаком на Зване. Я наблюдаю в глубине его глаз проблески любви и состраданий.

— Нет, Войэр, не так сама игла, как потеря оригинала. Мне кажется, что в нем сейчас больше Григория. Или ты думаешь, что это к Полту вернулись здоровые чувства?

— Прав намного и ты, и я, мне так кажется. Но согласись со мной, что в койке сейчас мы видим двух, вернувшихся из небытия, мужчин. Настоящий Григорий, каким он был до имплантации иглы, и тот прежний Полт, каким он был до атаки кометного газа. Он избавился от этого яда и внутренне переживает за деяние, свершенные под его воздействием. А беда Григория в том, что он вспомнил все манипуляции Полта и его преступления. И сейчас они в стадии противоречий и самоанализа с самобичеванием. Точнее, самоуничижения.

— Признаемся ему? — спросил Саша Войэра. — Зачем обрекать на такие страдания.

— Разумеется. Мы теперь должны помочь ему. Саша, он вернулся в человеческое состояние с обыкновенными нормальными характеристиками, коими мы все обладаем. И поверь, Саша, в нашем обществе, а таким стал он, нет даже мысли на покушение воли и жизни себе подобного. Если бы к вам прилетели, настоящие посланники Звана, а может, будет правильней, нашей Земли, то, уж поверь мне — мыслей об устрашении и покорении даже природе не существовало бы. И обвинять его в преступлениях, свершенных диким безмозглым Полтом, неоправданно и беспринципно. Я сумел спастись от воздействия космического газа, а ему, как и его товарищам, не повезло. Притом дважды. Он бы давно умер, если бы получил полную дозу отравы. И мне так кажется, что я почти единственный, если не вообще один на весь Зван, спасшийся от ее воздействия.

— Может, вас таких было и много, но ты один из тех, кто сумел в этом аду выжить.

— Ты снова прав. А теперь он один единственный из излечившихся. И такое случилось благодаря моей игле. Он теперь мой пациент, а доктор обязан заботиться не только в процессе лечения, но и после, чтобы помочь реабилитироваться.

— Извините, — прервал молчание Саши Григорий, который уже заволновался от его излишней самоуверенности и излучаемой власти над ним, навеваемой страх. — Я вас не совсем понял. Почему вы говорите о двоих посетителях, когда я вас вижу одного? Вы, наверное, не только ко мне одному пришли?

— А второй слегка спрятался во мне, Полт. Или с тобой будет легче, как с Григорием?

Эти слова, как током, прожгли насквозь Полта. И потрясли и напугали настолько, что его бледное лицо стало белее не совсем чистой наволочки на подушке. По лицу пробежала судорога, и Саша напугался за его здоровье и самочувствие.

— Вы кто? — слегка заикаясь, дрожащим от волнения и полного непонимания спросил Полт.

— Войэр. И Саша одновременно. Еще помнишь такового? Я имел ввиду первое имя.

Неожиданно Полт в один миг понял все. Он теперь уже знал наверняка, что все его действия были правильными и грамотными. Не было никакой ошибки в сборке антенны-ловушки. А случился рикошет по вине этого вот, стоявшего прямо перед ним, владельца второй неудачной иглы Войэра. Как раз, очень даже удачной. Потому что Войэр все точно рассчитал и исполнил свой план с микронной точностью и желаемым результатом. А Полт в этот момент стоит у него на пути и мешает продолжить задуманное. Только вот что задумал, пока не ясно.

И не хотелось просить и умалять, поскольку вина его, Полта, перед ним велика безмерна. Акт, спланированный экипажем, был задуман, как деяние варварское и дискредитирующее само исследование и познание космического мира. Никто не имел прав с захватническими и животными стремлениями отрываться от притяжения своей земли и рваться в космос за услаждением собственных желаний. Полт не осуждал, а даже внутренне был благодарен этому юнцу, что он не позволил им натворить непоправимых бед. Пусть Земля еще много веков не знает о цивилизации, принесшей их, как напасть и кошмар.

— Войэр? Ты все специально так сделал? А теперь пришел избавиться от меня? Да, все правильно. Я понимаю, что просить пощады не имеет смысла. И не хочу. С такой памятью страшно дальше жить. Случись все наоборот, я тоже, наверное, не пощадил бы тебя. Хотя, сейчас трудно судить. Со мной произошла некая сумасшедшая метаморфоза, которая и сводит сейчас меня с ума. Жалко, конечно. Я вдруг увидел мир иным взглядом. Его, Григория. И мне, ты можешь не поверить, он сильно понравился. Неожиданно захотелось в нем пожить.