И только лишь тогда, когда он ощутил мощные захваты, словно тиски, парализовавшие его движение, он испугался, приняв спасителей за врагов. Ему хотелось что-нибудь сказать, но его язык разучился издавать человеческие звуки. Он услышал лишь знакомый звериный рык, вырвавшийся из его собственного горла. Он даже не мог представить себе и понять, чего же они хотят от него. Но ему неистово хотелось вырваться, освободиться, сказать им все, что он о них думал. Но этого не произошло, просто не получалось. И тогда он понял окончательно, что они его враги.

И только после происшествия некоторого времени Войэр разобрался в своей ошибке. Это они приняли его за такого же больного и зараженного ядовитым газом, как и те четверо, с которыми свела его судьба. Но еще позже он понял одну важную истину, с которой хотелось поделиться с членами комиссии. Ни они, его спасители, ни эти четверо, с которыми поселили его на станции, не знали истиной причины катастрофы, уничтожившей цивилизацию на Зване.

Все произошло в тот роковой день настолько быстро и тотально, что Зван не успел сообщить в Центр о ядовитом облаке, вырвавшегося из недр уничтоженной кометы. Никто ничего не успел предпринять. И, скорее всего, даже понять, происходящее вокруг. Войэр конечно допускает, что он был не одинок, кто успел спастись от этого яда зла. Но те, другие, скорее всего не сумели выжить. Половина населения страны, если не самая большая, заразились ядом в самый короткий срок, не успев понять причину, мгновенно превратившись в безмозглых монстров, и уничтожив остальных, полностью или частично пораженных кометным ядом.

А эта четверка пыталась спастись, или в момент взрыва оказалась изолированной от общей атмосферы, но незначительную долю желтого яда все же успела прихватить. Но благодаря своему спасению они стали намного опасней и многократно коварней остальных. Те злы и беспощадны, а эти разумно опасны. У них сохранился разум, но исчезли человеческие чувства. Высокоинтеллектуальные убийцы. Они не просто могли напасть с когтями и клыками, но и предварительно продумать, спланировать и рассчитать свое нападение.

Этим злым и яростным разумом они превратились во всесильных страшных и намного превосходящей окружения. Поэтому и выжить им удалось легче, чем Войэру. И если бы они сумели встретиться и объединиться до их пленения членами комиссии, то превратились бы в неуловимых и недоступных. Тогда бы никто не сумел захватить их и вывезти со Звана. И они стали бы правителями, превратив эту пустынную планету в свою колонию, и установив на ней неограниченную власть. У них достаточно разума, чтобы из обломков и остатков цивилизации создать и оружие, и транспорт, и возможности превратить Зван в свою личную планету, способную больно и коварно огрызнуться.

Разумеется, рано или поздно, но их обязательно изучили бы, разоблачили и пленили. Об уничтожении не говорю, поскольку убийство для этой цивилизации является чрезвычайной мерой, и только допустимой в крайних обстоятельствах. И вот случилось все же то, чего нельзя было допустить на самом Зване. Они оказались вместе. Члены комиссии посчитали их за людей, так же, как и самого Войэра, но тяжелобольных, пораженных неизвестным недугом. А поскольку признали их все же человеками, то и лечение назначили соответствующее нормальным человекам. То есть, такие медицинские препараты, которыми лечат нормальных людей. Они не смогли учесть простого факта, что Зван поражен вирусом, далеким от понимания медиков человеческих.

Судья предоставил им двухлетний шанс трудотерапией с применением препаратов, восстанавливающих психику и тормозящих агрессивные позывы. И, возможно, по истечению срока Войэра признали бы полностью исцелившимся. Но только не его четверых сокамерников: Полта, Муара, Гали и Кроша. Оказывается, на них практически не действовал препарат, предназначенный для обыкновенных людей, поскольку кометный газ уничтожил полностью те органы чувств, которые Центр с судьей планировали лечить. А вылечить то, чего у человека нет, физически невозможно. Это лекарство лишь немного их успокаивало.

И за все это время они сумели не только притупить бдительность охраны и наблюдателей, но и изучить их самих, а затем и нейтрализовать. А так же сговориться между собой, что больше всего удивительно при таком тотальном контроле, где под наблюдением охраны находился каждый шаг, жест и вздохи. Хотя Войэр был далек от тех проблем, чем страдали его товарищи, но они приняли его за своего. И вот конечный результат: захватили транзитный корабль и сумели бежать. Да так оперативно и скоро, что исключили любое вмешательство контролеров-роботов и наблюдателей из Центрального Управления.

Войэр поддержал команду только лишь по причине собственной безопасности. Он просто обязан был принять их условия и влиться в команду, чтобы выжить и осуществить свой план. Он один из них понимал, что полет на Зван — это полет в никуда. Никто не позволит им с таким опасным оружием скитаться по космосу пяти озверевшим особям. К таковым причислен был поначалу и Войэр. Ведь такие космонавты пострашней обезьяны с гранатой. И их обязательно уничтожат до подлета к Звану. А Войэр еще молод, чтобы так бездарно и по воле глупцов погибать.