— А что это за сила? — спросил я. И действительно, какая у него может быть сила. В конце концов, он просто управляет вероятностями. Шеф, по-видимому, прочитал мои мысли, потому что сказал:

— Он просто отдаст своему ученику все свои вероятности. За последние годы жизни он только тем и занимался, что копил их. И перед смертью он хочет передать их будущему Шаману. А Патуга не справится с таким количеством вероятностей и скорее всего, просто умрет.

— То есть он и так обречен?

— Да. И с этим ничего не поделаешь. Такова их судьба.

— А кто должен за ним прийти?

— Не знаю. Но кто-нибудь придет, когда старик окончательно утратит разум. Он ведь держит в руках целый континент! Это очень неплохой куш для колдуна.

— А если за ним придут и заберут его вероятности, Патуга останется жив?

— Сомневаюсь. — поморщился шеф. — Патуга конечно не сумасшедший, но все же ученик сумасшедшего. А эти их духи говорят, что если учитель умер, ученик должен сделать все, чтобы отомстить. И его, скорее всего, прибьют сразу после Шамана.

— Грустно. — сказал я. Мне действительно было грустно, и за Патугу и за Шамана. Раньше он казался мне неплохим дедом.

— В этом нет ничего грустного. Это должно было когда-то случиться. Это поклонение духам и прочая хренотень до добра не доводит. А вот для тебя это случай весьма показателен, теперь ты увидел главную опасность для колдуна. И эта опасность — сумасшествие. Оно поджидает нас на каждом углу, и у многих вся жизнь уходит на то чтобы побороть безумие. И это не удивительно при нашей силе и минимуму ответственности за нее.

— Но вы-то не безумны?

— Я исключение из правил. И именно поэтому инквизиция меня не трогает. Но до того как я стал заниматься тем чем занимаюсь, я был на грани. И это стало одной из причин, по которым я оставил работу на ад. Правда, вместе с этим я потерял изрядную долю могущества, но со временем нашел другой источник.

Вот это да! Я вообще открываю рот, когда шеф говорит о своем прошлом. Обычно он делает это очень редко и неохотно. И я в это время всегда слушаю его с легким недоверием. Мне трудно представить себе шефа устрашающим посланцем темных сил. Но с другой стороны оснований врать у шефа вроде бы нет.

Мы вышли на небольшую поляну и стали ждать. Перед нами зарождался вихрь. Небо снова заволакивало тучами, ветер пригибал к земле тонкие деревья и колыхал ветки больших. Вскоре на поляне стал проявляться маленьких смерчик. Он закручивался и закручивался, становясь все больше и больше. И вот он сал достаточно большим, чтобы притянуть нас. Я не стану утомлять вас описанием нашего входа и полета в этом вихре. По сути, оно было таким же, как и путешествие из Египта в Конго. Правда питаться пришлось фруктами прихваченными смерчем, и пить оставшееся у шефа пиво. Да и лететь предстояло не так уж и далеко, так что уже к вечеру мы начали снижаться. Приземление было совершено идентичным предыдущему. Я все проклял от головокружения, и меня все-таки стошнило. И обратите внимание на мою честность, я ведь мог просто утаить от вас столь неаппетитный факт, но правда для меня дороже.

Приземлились мы неподалеку от какого-то городка. Я приходил в себя лежа на травке. Пока у меня хватало сил только на то, чтобы отползти от своей блевотины, причем недалеко. Шеф в это время невозмутимо встал на руки и начал ходить вокруг. Потом он лег на живот и пополз куда-то в кусты. А оттуда закричал дурным голосом. Вообще-то его поведение никак не согласовывалось с его недавними словами о собственной вменяемости, но по-настоящему он просто решил поднакопить вероятностей. Все же два вихря, да еще и несколько треклятий — это должно было выжать его почти насухо. Но пока я лежал шеф медленно, зато верно восстанавливал запас. Конечно, много он здесь не накопит, но все же на безрыбье и рак рыба. Спустя полчаса я нашел в себе силы, чтобы встать. Потом прошелся по полянке, разминая ноги. Шеф уполз куда-то в лес, так что у меня были хорошие шансы окончательно прийти в себя. Вскоре у меня хватило сил даже на то чтобы закурить. Я решил, что можно попробовать включить Знание, и узнать в каком конкретно месте Мамбе мы приземлились. И когда я начал читать соседний город, то был очень удивлен тем, что это вовсе не Мамбе, а столица Набира. Значит, шеф решил сначала узнать, что происходит в лагере повстанцев. И только я об этом подумал из кустов вышел шеф с небольшим кабанчиком на плече. У кабанчика было аккуратно перерезано горло.

— Здорово! — сказал я, отключая знание. — Наконец-то можно нормально поесть!

— Да, я подумал, что тебе стоит перекусить и поспать. Действовать мы начнем завтра утром.

— Отлично! Действительно эти путешествия в вихре меня сильно выбили из колеи.

— Тогда можешь радоваться, больше мы перемещаться подобным способом не будем. По крайней мере, в ближайшие несколько дней.

Шеф принялся собирать дрова. Я же помог ему в этом, и когда мы собрали достаточно, начал разделывать дикую свинью. Через полчаса шашлык уже распространял приятный запах, и аппетитно истекал соком на вертеле. Для вертела шеф даже пожертвовал своим мечем. Мы поужинали, и меня потянуло в сон.

— Вы не против, если я сейчас отключусь? — спросил я шефа.

— Нет. Я разбужу тебя в семь утра, и мы пойдем в город. Я все равно не буду спать. Придется всю ночь собирать вероятности. Так что спокойной ночи Иван.

И я последовал этому мудрому совету. Заснул я почти сразу. И у меня даже хватило сил прогуляться по алям-аль-металю. Утром меня разбудил легкий толчок в плечо. Я открыл глаза и увидел перед собой шефа.

— Доброе утро Иван. — поздоровался он.

— Доброе утро. Уже семь?