Кэти захлестнула горячая волна страсти, она испуганно прервала поцелуй и вскрикнула от неземного наслаждения. Ничто не могло бы остановить ее растущего желания, сравнимого разве что с горячей лавой. Она снова вскрикнула, Грег ускорил ритм. Казалось, близится конец света, и в этот самый миг Грег тоже вскрикнул и, сотрясаясь от страсти, излился любовной влагой.

Невероятное наслаждение поглотило их обоих, они как будто взлетали все выше, и вот, когда некуда уже было подниматься, они стали опускаться в мягкие волны тепла, омывавшие океан их страсти.

Тяжело дыша и все еще крепко прижавшись друг к другу, они потихоньку возвращались к действительности, к звукам ночи вокруг: непрерывному стрекоту цикад, шелесту листвы оливковых деревьев, растущих неподалеку, и горячий, как в Сахаре, ветер ласкал их тела.

Нежными губами Грег целовал мокрые щеки Кэти, в ответ она лишь сладостно постанывала. Оба не произнесли ни слова. Кэти ощущала абсолютное обволакивающее спокойствие; ей хотелось спать, и она знала, что, когда проснется, мир для них обоих совершенно изменится.

В полной тишине они подняли с земли свою одежду и на ощупь двинулись к темному дому. Только у самого порога Грег зажег свечу, чтобы осветить путь наверх. У дверей спальни Кэти они нарушили царившую тишину; нежно пожелав друг другу спокойной ночи и обменявшись горячими поцелуями. Кэти наконец рухнула на кровать, и последней ее мыслью было то, что Грег оказался прав. Как только это произошло, жизнь для них совершенно и навсегда изменилась.

Лиза трудилась с самого рассвета. Проснувшись от хныканья Софи в соседней комнате, она постучалась к Элайн, и не услышав ответа, вошла и вытащила Софи из детской кроватки, которую, к всеобщей радости, Филипп нашел вечером на нижнем этаже.

Спустившись с Софи вниз, Лиза подогрела воду, вымыла и переодела малышку, потом покормила кашей и налила в бутылочку молоко. Сытая Софи с довольным видом смотрела по сторонам, пока девушка катала ее в коляске, исследуя деревенский домик.

Она открыла окна и ставни, чтобы проветрить пыльное помещение, в котором явно никто не жил уже несколько месяцев, и наполнить его воздухом и светом. Нарвав во дворе цветы дикой французской лаванды и розмарина, Лиза украсила букетиками весь дом и подмела террасу, на полу которой валялись сухие оливковые листья и веточки, упавшие с тростникового козырька террасы.

Теперь вилла уже казалась ей прелестным гнездышком, тревожило, правда, отсутствие водопроводной воды и электричества. Странно, конечно, ведь в помещении были водопроводные краны, электроприборы, люстры и бра.

— Здорово ты потрудилась, — зевая, проговорил Филипп, входя в большую кухню. В белых теннисных шортах, белой футболке, правда, почему-то босиком, он выглядел очень спортивным и сильным. Сердце Лизы екнуло от счастья.

— Вот, кипячу воду, чтобы приготовить кофе, — радостно бросила она.

— С удовольствием выпью чашечку. — Он наклонился и покачал погремушками Софи. — Привет, малютка, ты довольна?

Лиза улыбнулась. Надо же так любить свою маленькую племянницу! Из него получится превосходный отец.

— Пройдусь-ка я пока по дому, посмотрю, что к чему, — оторвался от девчушки Филипп.

— За террасой есть бассейн, — с восторгом сообщила ему Лиза. — С водой. Только не ныряй туда! — с деланным испугом попросила она. — Сейчас это смертельно опасно, поскольку на поверхности плавают опавшие листья и ветки, а еще я заметила на отмели лягушку. Да, из воды как поплавки торчат пластиковые бутылки, к тому же я нашла рядом с бассейном старый носок и липкий бокал для вина. Бог знает что здесь творится, пока никого нет. Может, местные жители развлекаются, пока имение пустует.

— Бассейн! Эх, в конце концов здесь не так уж и плохо, — бросил Филипп и двинулся к широко распахнутой двери на террасу.

Лиза последовала за ним. Мейнуоринг любовался бассейном и сильно заросшим садом за ним.

— Это замечательное имение, Филипп! — проговорила Лиза, встав рядом. — Не стоит переживать из-за этого. И пусть оно не вписывается в стандарты Элайн, зато обладает удивительным деревенским очарованием. А вдали за зелеными холмами видно Средиземное море.

— Но это не Марбелья, — заметно огорчившись, произнес Филипп.