— Боже мой, Элайн! — утомленно промолвила Лиза, поднимаясь с кровати. — Ты уже успела выпить с утра?

— О, я больше никогда не притронусь к спиртному, только выпью шампанского на своей свадьбе, и на твоей тоже, и на свадьбе Кэти.

Прислонившись к кровати, Лиза пристально посмотрела на Элайн.

— Знаешь, Элайн, мне казалось, ты становишься умнее, но сейчас ты рассуждаешь совсем как я когда-то, будучи глупой идеалисткой, что смотрит на мир сквозь розовые очки. Разве ты не понимаешь, что теперь все будет по-другому?

— Нет, — твердо заявила Элайн. — Видишь ли, я верю в лучшее. За последнее время моя вера несколько пошатнулась, но я все еще не потеряла ее. — Она кивнула в сторону детской кроватки, где спала ее дочка. — Софи дает мне силы и веру. Поэтому не надо говорить о том, что все будет по-другому. Ты сама только что произнесла одно короткое слово, которое лишний раз убедило меня в том, что надо настраиваться на хорошее.

— Неужели? И что же это за слово? — спросила Лиза.

— «Еще».

— Не поняла.

— Ты сказала, что еще не спала с моим братом, а это означает, что ты не перестала надеяться, — торжествующе изрекла Элайн. — Такой вывод сделал бы Фрейд, но я никогда его не читала, — добавила она, потом закрыла глаза и моментально уснула.

Лиза покачала головой от изумления. Элайн или быстро всему учится, или же не такая глупая, какой кажется. Истинные гении часто бывают именно такими. Взять, к примеру, Маркуса. Он прекрасно соображает во всем, что касается бизнеса, но полный ноль в области инфекционных болезней.

Лиза отправилась прямиком в свою кровать — ей тоже хотелось спать. Она и сама немного воспрянула духом. Кэти обязательно вернется. Что касается Филиппа, Грега и Маркуса, то всех их не мешало бы хорошенько встряхнуть, чтобы они образумились.

Кэти ехала по горной дороге вдоль побережья за рулем желтого «мерседеса», Маркус следовал за ней на своем серебристом «порше». Так мило было с его стороны дать ей поспать на его красивой белоснежной кровати, в то время как сам он прикорнул на софе! Около десяти утра он принес ей завтрак. В костюме кремового цвета из шелка и льна он выглядел ослепительно, только темные круги под глазами выдавали его состояние. Кстати, Кэти тоже не удалось бы закрасить свои синяки под глазами. В этот душный солнечный день она чувствовала себя прескверно.

Кэти рассказала Маркусу о телефонном звонке Элайн. Он пришел в восторг, что любимая первой сделала шаг к примирению, но тут же расстроился, узнав, что она приревновала к нему подругу.

Однако все это было цветочками по сравнению с тем, с чем придется столкнуться Кэти на вилле. Поскольку ее не было всю ночь, Грег наверняка совершил еще один подлый поступок — объявил всем, что она преступница, а сам он — следователь отдела по борьбе с экономическими преступлениями, выслеживающий ее, чтобы арестовать.

Первым им навстречу из дома выбежит Грег, вне всяких сомнений. В одной руке он будет сжимать наручники, а в другой — удостоверение личности и ордер на ее арест, предписывающий депортировать ее из Испании и держать в тюрьме вплоть до судебного разбирательства.

Никто, ни одна душа не вышла поприветствовать Кэти, когда она подъехала к вилле. Даже шум работающих двигателей двух мощных машин никого не встревожил. Кэти с беспокойством посмотрела на будильник на приборной доске — ее наручные часы сломались после прыжка в бассейн, — был уже полдень. Кто-то же должен находиться на вилле?! Она вылезла из «мерседеса».

— На западном фронте без перемен, — пробормотала Кэти Маркусу, когда он вышел из машины, и внезапно кинулась к нему в объятия, хотя он дрожал так же сильно, как и она сама. — Мне страшно, Маркус. Я считала себя храброй, но это не так. Что со мной будет?

— Успокойся, Кэти. Ты невиновна. Твои друзья здесь и поддержат тебя, не сомневайся, — заверял Кэти Маркус, крепко обнимая ее.

— О Господи, вы все никак не оторветесь друг от друга! Я думал, что ночь безудержной страсти утомит вас обоих.

Кэти и Маркус отскочили друг от друга и обернулись. К ним решительным шагом направлялся Филипп, весь какой-то неопрятный в своих помятых шортах и футболке, но такой же сердитый и напыщенный, как обычно.

А Кэти словно только и ждала этого — его обвинений, его проклятой надменности, его узколобости. Удивительно, но она почувствовала прилив сил.

— Что ты знаешь о страсти, Филипп? Для этого нужно иметь хотя бы сердце, а ты появился на свет без него. Как ты уже догадался, это Маркус. Маркус, а это твой будущий шурин — Филипп, хотя я бы такого не пожелала даже врагу. Наверное, будет уместнее принести тебе мои соболезнования, чем поздравления!