Шрифт:
– Подняли всех раньше времени из-за этого Говновича!
– пробурчал один из ребят другому, когда они проходили мимо возвращающегося из столовой новичка. В данный момент была половина десятого.
Новичок застал самый разгар спора, когда вошёл в палату.
– Я тебе говорю, что мать моя первой заметила кишки!
– твердил Сеенко всей палате.
– Она бутылки собирала и прямо на помойке…
– А я тебе говорю, что у матери твоей белая горячка!
– возражал ему Серёга театральным голосом.
– О чём спорим?
– тут же влез новичок в разговор.
– Какие кишки?
– Да мать этого оболтуя по помойкам возле нашей больницы лазила, - взялся Серёга ему объяснять, - потом вдруг не с того ни с сего звонит в ментовку и что-то бормочет в трубку. Брат мой как раз за ней наблюдал. Менты приезжают, брат наблюдает за ними из засады, но его засекают и везут в ментовку. Но дядька его, само собой, отмазал. Менты нашли разбросанные по всей помойке человеческие кишки, но брат-то слышал, какую ахинею мать этого придурка несла. А утром в больнице они встретились. В смысле, мать к Сею пришла и брат мой одновременно, как раз из ментовки возвращался и по пути ко мне заскочить решил. Вот спор и получился.
– А какую именно ахинею его мать несла?
– осведомился новичок.
– Звонила в ментовку, - отвечали чуть ли не все со смехом (со слов, разумеется, Серёгиного старшего брата), - и плакала, что она убийца, что мол она не помнит, но уверена, что это именно она убила человека и разбросала кишки по помойке, указала точное месторасположение помойки. Пьяная дура, одним словом. А сегодня утром доказывала Серёгиному брату, что она не то говорила, когда звонила; что она первой обнаружила кучу кишков, и обвиняла его, что он получил за неё вознаграждение и требовала вернуть ей деньги. А Сей сейчас защищает её…
– Ладно, перестаньте спорить, - сказал им новичок.
– Нет в этом смысла. Владивосток давно уже "город брошенных трупов". Просто мне нужна ваша помощь, ребятки.
– Что случилось?
– тут же прониклись все вниманием.
– Помощь очень простая, - отвечал он, - до смешного простая. Начну с того, что в больнице нашей лежит извращенец. Один на всю больницу. Больше таких как он уродов здесь не существует. Это коротко. А теперь по порядку. Слушайте…
Влетает в 707 палату "термоядерный мутант", старшая медсестра; влетает в самый разгар игры "в плешь" максимально развеселившихся детей, и начинает "кайфоломку":
– Так, а ну все в коридор!
– усмирила она детей своим приказным голосом. Но загородила им дорогу, как только "послушные овечки" направились к выходу, раз им скомандовали выйти в коридор:
– Куда в одежде?! Разделись все догола!
– Мы больше не будем шуметь!
– поняли те суть обращения.
– Светлана Олеговна! Пожалуйста! взмолились они.
– Никаких пожалуйста!
– была Светлана Олеговна безапелляционна, - разделись и вышли! В следующий раз не будете шуметь! Раздевайтесь немедленно, я жду!!
Раньше Светлана Олеговна к подобным формам наказаний не прибегала. Видимо, идея пришла к ней только вчера, когда она совершенно случайно наткнулась на раздетого девочками 14-летнего парня, Семёна Говлиновича.
И дети уже снимали с себя футболки, трико, трусы и приготавливались к выходу в коридор, на обозрение всего этажа, а возможно и других этажей, как дверь в палату распахнулась и за спиной старшей медсестры неожиданно образовался Пришелец…
– Светлана Олеговна, - заговорил он очень мягким, улыбчивым голосом, как разговаривает, например, пожилой и опытный директор школы с каким-нибудь мудаком-практикантишкой, я думаю, Вам необходимо передумать. Незачем пристыживать детей. А то мама Сени предполагает вернуться для дурацкого нюанса, а я предполагаю загородить ей проход… задний.
– Ладно, дети, одевайтесь, - произнесла-таки Светлана Олеговна, после долгого взгляда на новичка, - я пошутила.
– Вы не договорили, - загородил Пришелец ей проход, заметив, что она собирается выходить.
– Продолжайте играть, дети, - постаралась она сделать как можно естественный вид.
– А халатик расстегнуть, снять трусики и показать всем свои прелести не желаете?
– поинтересовался он у неё тихим голосом, когда они вышли из палаты и поблизости никого не было - ничего не мешало разговору тет-а-тет.
– Что?
– переспросила она, словно не расслышала. Но не могла она не расслышать.
– Вы ведь ещё молодая совсем, - заговорил он ещё тише.
– Не тронутая плева. "Муж объелся груш". Не делайте из детей извращенцев. Вот от чего я хотел Вас предостеречь. Они станут взрослее - познают все формы комплекса неполноценности, и всё из-за того, что Вы сегодня вывели бы их в коридор, не дав им доиграть в свою игру. Вы меня здорово понимаете?