Услыша всё это, Лиза мгновенно перехотела продолжать подниматься, но настойчивость её брата взяли над упрямым лизиным характером верх.

– Подруга, ты ручку-то хоть отпусти, - посоветовал Паша Инге, в то время как дети всей толпой выставили указательные пальцы на вошедшего в коридор Петю (Лиза его, увидев неподалёку от себя этого улыбчивого юнца, тут же выскользнула из коридора, постыдившись своей наготы, так что брат её остался один, и когда дети протягивали пальцы в его сторону, то в виду они соответственно имели его одного и никакой там Лизы), показывая Главаря, - а то вцепилась в неё, как будто улетишь.

– Это чтоб из палаты моей никакя дура не выскочила, - объяснила Инга ему, - мог бы и сам догадаться, не строить из себя ЛОХА!

– Ты ничего не чувствуешь?
– спросил Пётр Лизу, перед тем как они вошли в коридор и голые сухощавые дети начали тыкать в их сторону пальцами. До открытого дверного проёма в это время оставалось четыре шага пройти по лестничной площадке.

– А что я должна чувствовать?
– отозвалась Лиза, вместо того чтоб ещё раз повторить своим умоляющим голоском канючащей маленькой и капризной девочки, "ну пошли отсюда!, Петька! Пойдём вниз, я тебя умоляю!!!"

– Никакой энергетики не чувствуешь?
– пояснил он свой вопрос.

– Никакой энергетики не чувствую!
– нервозно ответила она, - я чувствую только то, что нас очень скоро укатят в подвал, в морг.

– Вот и правильно, - игнорировал он её богатое воображение на тему морга.
– Мы ничего не должны чувствовать, потому что мы не дети. А дети чувствуют уже сквозь одежду, что её необходимо всю снять (в это время они входили в зону коридора седьмого этажа), а когда снимают её всю, то зеленоватая дымка… Э, ты чё, Лизка?!
– обратил он внимание на то, как сестра его поспешно запрыгала на одной ноге на лестничную площадку, сразу как попала в поле зрения детей, но не успела попасть в глаза юнцу.

– Чё ты мне врал, что там все раздеты!
– отвечала она ему.

– Да не стесняйся ты никого!
– советовал ей старший брат.
– Плюнь на всех и занимайся своим делом!

– Там пацан стоит, - объяснила она ему, - и он меня знает. Я не хочу, чтоб он меня видел голую! Ты-то, ладно, подглядывал за мной часто в ванную, тебя я не стесняюсь.

– Вон Главарь, - проговорили в это время все до единого дети в один голос, поскольку их первичные указывания пальцами Павел не заметил.

Теперь же на Главаря посмотрели и Паша и Инга, тут же прыснувшая, но дверную ручку так и не отпуская.

– А чё у этого главаря между ног даже в микроскоп нечего разглядеть?
– обратилась Инга ни к кому, просто проговорила для приличия.

– Ну не было у человека ещё женщины, - объяснил ей Паша, - что здесь смешного? Не всем же с меня брать пример. У каждого свои причины. Вот вам, спортсменкам, тренер тоже запрещает, и у тебя, стало быть, не было ещё мужика, а ты над себе подобным смеёшься…

– С тебя пример брать, - повторила она с недоверием в голосе.
– Наверняка врёшь. А ну-ка, спусти штаны, у тебя наверное ещё меньше чем у этого плюгавенького Главаря! Ну спусти, поугараем!

– Не надо ничего спускать, - подходил к ним Пётр.
– Нельзя сегодня раздеваться.

– А ты-то чё разделся?
– отреагировала Инга, - решил повыбражать своим мужским "достоинством"?

– Нет, - раздался за их спинами голос Пришельца, - он решил прекратить всё это безобразие. Инга, отпусти ручку.

И Инга отпустила, словно её загипнотизировали. Повернулась она в сторону Пришельца, после того как отпустила ручку.

Из 714-й тут же выскочила Нашина и захлопнула за собой дверь.

– Так это ты и есть, Пришелец?
– уставился на него Петя.
– А я тебя другим описывал.

– Ситуация вышла из-под контроля, - проговорил Пришелец.
– Ты выкинул свой рассказ, а другой его поднял и дописал. Но, как ты знаешь, "искусство, это всегда недосказанность", так что зайди в 708-ю палату, она пуста, и до вечера постарайся уложиться: напиши продолжение рассказа, на своё усмотрение.

– Э!
– выбежал из 713-й Вася Сеенко, - Пришелец, ты ж говорил, что этот мужик НЕВИДИМКА!

– Он похож на НЕВИДИМКУ, - ответил Васе Пришелец.
– Как две капли воды похож…

– НЕВИДИМКА что, мой двойник?!
– не веря своим ушам спросил Пётр у Пришельца.

– Да, - ответил тот, - твой "тёмный бог", как это называлось в твоём "Пришельце".

– Чёрт!
– задумчиво бормотал Петя, - я его выдумал, а он… "сотворил меня по образу и подобию своему!" Это же сущая галиматья! Я, когда писал "Пришельца", даже и подумать не мог, что всё это реализуется!