– Но разве ничего нельзя сделать?

Часовщик снова покачал головой.

– Это не справедливо. Неужели совсем ничего?

Девушка сверлила его тяжелым взглядом и Феарольф стал думать.

– Если остальные члены королевской семьи снимут с Харвенкуса обвинения, тогда его отпустят. Но это решение должно быть единогласным.

Как вдруг, застучали барабаны. И под громогласный гул сказочных существ, на мраморный помост вывели убийцу короля.

– Уже поздно, – закончил Феарольф.

– А наместник? – Не унималась Катя.

– Катя, – часовщик взял девушку за руку. – Ты ничего не можешь сделать. Придется смириться.

– Смириться? – Горький ком бессилия подкатил к горлу первого хранителя. Катя посмотрела на место казни. Человек, что тогда спас ей жизнь, сам нуждался в спасении.

Харвенкус не смотрел на ревущую толпу, он в гордом отчаянии устремил свой взгляд в безоблачное небо, туда, откуда не возвращается ни один смертный.

Барабаны смолкли.

Гробовая тишина поселилась на овальной площади.

Инквизитор Нумбис с золотым свертком в руках вышел на середину мраморного помоста. Пятеро теней, стояли позади, охраняя преступника.

– По решению суда, господин Улимор Харвенкус, известный так же, как Нос, Харви Длинные Руки, Дятел, Зеленый Факир и Пеан, обвиняется в нанесение непоправимого ущерба Миру за Воротами, а именно в убийстве прямого потомка Алдарина, члена королевской семьи Андерленда, короля Кроноса. Тем самым нарушив баланс первоначальных сил. Содеянное им карается смертью, – зачитал Нумбис, свернул золотой свиток и обратился к обвиняемому. – Есть что сказать напоследок?

Улимор Харвенкус поднял бровь и улыбнулся инквизитору.

– Нет комментариев.

– Привести приговор к исполнению, – дал указания инквизитор Нумбис и звеня доспехами спустился с мраморного помоста. Барабаны вновь угрожающе застучали. Звонкая трель возродила страх перед смертью и Улимор запаниковал. Да он хотел вести себя достойно и выглядеть равнодушным, но ни то, ни другое так и не вышло у господина Харвенкуса.

Когда «убийца» короля склонился перед массивным пнем многовекового дуба, специально срубленного для этой казни, Катя не желая это лицезреть быстро отвернулась. Но вдруг девушка вспомнила о своих привилегиях. О единожды исполненной воли, о том, во что так и не хотел посвящать ее дедушка. Катя смело просунула руку в карман, и джинсы больше не казались узкими, как прежде. Гладкий холодный метал, сверкая на солнце появился в ее ладони. Да, это было то самое кольцо, что подарил ей орфей. Часовщик Вира узнал в руках Первого Хранителя священную реликвию, и с ужасом осознал то, что сейчас собирается совершить отчаянная девушка.

– Катя нет! – Вскрикнул он, но не смог задержать девчонку.

Катерина легко миновала расслабившихся слуг инквизитора Нумбиса и вскочив на мраморный помост прокричала:

– Стойте!

Барабаны снова замолчали. Палач, которому по жребию пришлось приводить приговор в действие облегченно замер. Это была первая казнь здоровяка и он от всей души, желал чтобы она же оказалось последней.

– Опять она? – Возмутился высокий эльф, пихнув рядом стоящего гнома. – Они там в магистериуме совсем без головы.

– Ты что делаешь? – удивился Улимор, уже готовый принять смертельный удар.

– Я вас спасаю.

Инквизитор Нумбис заинтересованно сложил руки на груди. – Любопытно и как же?

Мысли в голове первого хранителя забегали словно мурашки. Она понятия не имела, что нужно сделать, что бы собравшиеся здесь исполнили ее волю.

– Я хочу, чтобы вы его отпустили! – Первое, что пришло в голову, выпалила Катя.

– Это почему? – Рассмеялся инквизитор и громом прокатился его смех по овальной площади.

– «Не выходит», – подумала Катя.

– Эй, если хочешь, тебе следующей отрубят, твою глупую головешку! – Донеслось из толпы.

– А я только настроился умирать, – простонал Улимор Харвенкус. – Теперь снова настраиваться…Катюш уходи.

– Девочка, – обратился к Катерине Нумбис. – Жаль инквизиторы не судят несовершеннолетних. Но наказывать мы можем. Спустись–ка, по–хорошему.

Но Катя была полна решимости. Она понимала, что если не сделает это сейчас, то впоследствии будет жалеть о по–настоящему правильном поступке до последнего дня своей жизни. Девушка подошла ближе к краю мраморного помоста. Черный пол засверкал под золотыми кроссовками. Вдруг поднялся сильный ветер. Красные, словно закат, волосы неспокойно обрамляли Катино лицо. Она знала что сказать:

— Освободите его!

Феарольф печально посмотрел на Катю. Он всем сердцем желал, чтобы она не произносила то, что подсказывало ей сердце. Его васильковые глаза умоляли промолчать. Но Катя уже все решила.

– Я напоминаю вам о нерушимом исполнении моего первого завета! Улимор Харвенкус должен быть освобожден. Я заявляю о законном праве использовать магию и снимаю с него все обвинения! Такова, моя воля…

Толпа удивленно зашепталась.

– А ты кто такая? – Удивился инквизитор.