Подозрительный шорох из ближайших кустов привлек внимание болтливой молодежи.

– Ох, ох… – послышалось из листвы. – Неужели про меня такое говорят? – Старая сморщенная рука раздвинула ветки, и из зелени показался высокий старик в круглых очках. – А я то, думаю, что это в последнее время никто не заглядывает ко мне. Оказывается, потому что я глаза выкалываю.

Старик вышел на тропинку. Стряхнув с себя оборванные листья, он с неподдельным интересом разглядел путников. Его взгляд остановился на повзрослевшей внучке. Старик подошел ближе, и толи обнял ее, толи проверил сохранность всех костей в ее теле.

– С тобой все в порядке? – разволновался он.

– Да, – сухо ответила девушка.

– Феарольф сказал, что на вас напали умертвеи. Ты не пострадала?

Катя была очень рада видеть своего деда, но скрывала это как могла.

– Нет, – буркнула она.

– Это хорошо. Очень хорошо. – Старик заметался. – Спасибо тебе Феарольф. Спасибо… Катюш, ты не голодна?

– Нет.

Старик обратился к остальным. – А вы?

За всех ответил Феарольф.

– На самом деле, они со вчерашнего дня ничего не ели. Да и навряд ли полевую похлебку, можно назвать едой.

– Не порядок, – улыбнулся старик, и удивленно замер, будто только что увидел пришедших. – А почему так много молодежи?

– Привел всех, кто был с твоей внучкой, – последовал ответ.

Старик ещё раз крепко обнял Катерину и снова улыбнулся.

– «Ну ладно, у меня полно забытина» – про себя решил он.

– Я думала вы в столице, – удивилась Ольга, когда–то знавшая дедушку бывшей подруги. – А вы оказывается живете в этом домишке.

Старик протер очки, посмотрел на вершину горы и покачал головой.

– Час назад в этом доме действительно жил я. А сейчас, может, кто другой успел его занять, – он залился звонким смехом, но увидев, что вместе с ним никто не смеется тут, же смолк, а после удивленно посмотрел на блондинку.

– Олечка, ты? Как ты выросла, а как похорошела.

Блондинка самодовольно расправила плечи.

Дед наклонился к внучке.

– Вы помирились? – сквозь широкие зубы прошептал он.

– Нет, – ответила Катя. – Так получилось.

– Понятно, – засмеялся старик и стукнул деревянной тростью. – Идемте же в дом! Расскажите мне ваши приключения.

Марку стали очень интересны подробности жизни живого волшебника. Да и вообще узнавать «подробности» это его работа, а с годами эта необходимость вошла в привычку. Докапываться до сути вещей – это его призвание.

– А как давно вы живете на этой горе?

Старик на мгновение приостановил шаг.

– Лет двести пятьдесят. Хотя время в здешних краях замедлило ход. Точнее сказать не смогу.

– Ого, – удивился книгочей. – Тогда понятно, почему про вас в книжках легенды всякие пишут.

– Что пишут не правда. Я никакой не Чернобород. Он здесь раньше жил, правда. Но однажды пришел, а его дом уже был занят.

– Кем это?

– Мной, – засмеялся старик. – А что, местечко здесь, тихое живое. Я между прочем… продфышк тримоф бла–блу–шву.

Книгочей тут же напрягся, испугавшись непонятных слов, как карающего проклятья. Он первый раз повстречал волшебника, не зная по собственному опыту, ничего о манере магического поведения. И уж тем более, Марк понятия не имел, чего можно было ожидать от Черноборода.

– Что–о? – протянула Катя.

Ее дед вдруг начал шепелявить и после парочки неудачных слов стал ковыряться во рту. Через некоторое время и небольшое усилие старик вытащи беленький зуб.

– О! – обрадовался он, – ещё один молочный зуб.

– Двести пятьдесят лет, а у тебя все ещё молочные зубы? Сколько же тебе вообще? – поразилась Катя и с нежностью посмотрела на старика. Она забыла все обиды и была просто рада любимому деду.

– Я уж и не припомню, моя дорогая, если честно, – усмехнулся он. – Самое важное сейчас хорошо поесть. Правда?

– Правда… правда… правда,.. – ответило эхо.

Через пару минут они оказались у дома. Дорога вышла намного короче, чем всем думалось стоя у подножья горы. Как объяснил Катин дедушка, эта всего лишь иллюзия, что бы, никто не заявлялся в гости без приглашения. Сам дом выглядел так, будто был наспех скреплен канцелярским клеем, дубовые бревна потрескивали и постукивали друг о друга. Горный ветер пробирался в комнаты через щели, и завывая словно дикий зверь, уходил в открытые окна.

– А это очень надежное сооружение, для такого количества людей? – взволновался книгочей.