Нэльс глубоко вздохнул.

Запряженные кентавры, заприметив волшебника, склонились до самой земли и выпрямились, лишь, когда Горвин сел в повозку. Первого хранителя, Фобос встретил широкой улыбкой, а грозный Ромул не упустил возможность хлестануть девушку хвостом, когда та садилась в повозку.

– Не пропустите важные новости! – послышался задорный голос.

Фонарщик обернулся.

Мальчонка с кучерявой головой всучил газету пожилому мужчине в красном кафтане и довольно потер в руке пять бронзовых монеток.

– Нэльс! Ну что опять? – прикрикнул Марк, выглянув из повозки.

Фонарщик очнулся. – Надо газету купить.

– Ну, нашел время, – вздохнул рыжий. – Я тебе, как профессиональный книголюбитель говорю, в газетах ничего хорошего не пишут. Полезай.

Из повозки выглянула Катя.

– Купи, купи, – согласилась она. – Я хоть почитаю, что в вашем мире твориться.

Словно по заказу, кучерявый мальчишка оказался рядом.

– Всего пять бронзовых, – улыбнулся он и протянул фонарщику газету… 

Повозка тронулась. Черный кентавр свернул вправо, выехав на дорогу, ведущую к ближайшей железнодорожной станции. Узнав о смерти короля Кроноса, в Белую Башню было тот час, решено не ехать. Ибо эта поездка, теперь лишена всякого смысла. Нэльс в сопровождении Драгазара и кентавра Фобоса, отправился в белый город, так как сердцем не мог позволить пропустить прощание с королем. Первого хранителя решено было отправить обратно, до тех пор, пока старейшина Горвин и его, бравый помощник часовщик Вира, не найдут новую возможность, для ее возвращения.

– Так, держи, ты, ты, и ты, – волшебник раздал маленькие зеленые бутылки внучке и ее друзьям.

– Это что? – удивилась Катя.

– Пейте. Пейте. Это забытин. Он поможет, вам не вспоминать про все, что с вами было.

– С удовольствием, – Блондинка радостно откупорила пробку и одним глотком выпила содержимое колбочки.

– Не–не–не, – ухмыльнулась Катя. – Так дело не пойдет. Ты собираешься опять держать меня в неведении. Я не хочу ничего забывать.

– И я! – поддержал Марк.

– А вас, прислужников магистериума, вообще никто не спрашивает. Пей, или я найду, как заставить. – Горвин нахмурился

– Придется заставить, – грозно вступилась Катя. – Мы это пить не будем.

Волшебник смягчился. – Хочешь сказать, что я зря, два дня смешивал и настаивал ингредиенты забвения? Это для вашей же пользы.

– Неет, – настойчиво протянула Катя.

Горвин пожал плечами.

– Пусть так… все равно, я добавил несколько капель за завтраком в чай. Перестраховался, на всякий случай, если вы сами откажитесь.

Катерина вскипела – Дед?! Какого черта, ты принимаешь решения за меня?

– Просто ты, пока не способна видеть картину происходящего в целом. Ты молода, тебе свойственны необдуманные поступки.

– Ну и когда я все забуду? Сейчас, через пять минут, к вечеру?

– А ты уже начала забывать. Процесс постепенный. К вечеру окончательно вернешься к прежней жизни.

Девушка обиженно посмотрела в окно. – Ненавижу тебя…

Через четверть часа, они прибыли к вокзальной станции. Феарольф раздал молодежи серые полоски проездных билетов и вместе с волшебником проводил до пирона.

– А мне что, опять придется думать, что ты умер? – зайдя в вагон, тихо спросила Катя.

– Я что–нибудь придумаю, – ответил Горвин.

Катя обернулась. – Только придумай аргументы посущественнее, пожалуйста. Чтобы мне в очередной раз не хотелось, чтобы факт твоей смерти не оказался липовым.

Волшебник недовольно стукнул тростью.

– Погодите! – Книгочей взволнованно выглянул из–за Катиного плеча. – А как же этот монстр? Ашта…

— Тсс, – пригрозил Феарольф.

– А если он снова нападет, а Катя не будет готова?

– Это не ваша забота. Я обо всем помню, – заверил Вира. – Я прослежу, чтобы этого не произошло.

Катя посмотрела в искрение васильковые глаза часовщика. – Только ему не я нужна, – вдруг вспомнила она. – Ему книга нужна.

– Какая ещё книга? – удивился волшебник.

Катя напряглась. – Атрейо, кажется. Ну, ту, что я купила в магазине.

Феарольф и Горвин напугано переглянулись.

– А где? Где она сейчас?! – взволнованно опираясь на трость, вопрошал старейшина.

Девушка задумалась. Забытин уже давно начал действовать и все произошедшее показалось сном.