— Так мне что же, придется платье надевать? — возмутилась воительница.

Менестрель хохотнул:

— Никогда не видел тебя в женском наряде, ты хоть умеешь юбку носить?

Алессия одарила приятеля красноречивым взглядом, была бы она саламандрой — Соловей давно бы уже факелом полыхал.

— Платье сам ей выберешь и туфли. И пусть она что-нибудь с волосами сделает, а то с косой будет выглядеть, как деревенская простушка, а не дама знаменитого певца, — поморщилась Эйриэн.

— А можно не говорить обо мне так, будто меня здесь нет? — попросила воительница, насупившись.

— Можно, — согласилась королева. — Пойдешь с Мерилином, наденешь все, что он тебе купит, приведешь прическу в порядок и будешь вести себя, как дама. И будь добра, пожалуйста, забудь на сегодняшний вечер словечки Серого квартала.

— Ну меч-то хоть можно взять? — с робкой надеждой поинтересовалась дама именитого певца.

На этот раз менестрель долго смеялся.

— Ой, не могу, — проговорил он сквозь слезы, держась за живот. — А меч ты куда будешь цеплять: на юбку, под юбку или вместо юбки? Ты бы еще щит с собой взяла и копье. Нет, лучше лук и арбалет.

— Прекрати, — одернула эльфийка Соловья, особенно когда взглянула на подругу и увидела, что та покраснела до цвета майского шиповника.

— Ой, извини меня, пожалуйста, Алессия, — перевел дух менестрель и снова рассмеялся: — Ну я просто не могу — меч к платью!

Королева смотрела-смотрела на него и тоже рассмеялась, вскоре к ним присоединилась и сама причина насмешек. Друзья хохотали долго и от души, так, что даже через печать молчания их стало слышно, и проходящие мимо горожане начали оглядываться.

Эйриэн стерла магический знак.

— Вперед, за покупками, — подтолкнула она друзей, но внезапно наткнулась на сопротивление.

Алессия вцепилась в лавочку и никак не хотела отцепляться.

— Мерилин, что это с ней? — опешила королева.

— Я никуда не пойду. Не пойду, не пойду, не пойду! — завертела головой воительница, зажмурив глаза.

— Почему? — вытаращила на нее глаза эльфийка.

— Да ты сама хоть раз платье надевала? Да еще туфли на каблуках, как на ходулях, и жмут постоянно. И улыбаться всем надо направо и налево, — чуть не заплакала Алессия.

— А ты думаешь, я на приемы и балы в таком виде хожу, что ли? Ну ты даешь! Я разные платья ношу: и с пышной юбкой, и с узкой, и с длинными рукавами, и с короткими, и с корсетом даже один раз надевала.

От всех вышеперечисленных подробностей невинная жертва моды взвыла раненым диким зверем.

— Да ты боишься! — осенило менестреля. Или он просто знал подход к своей даме сердца.

— Точно боишься! — подхватила королева, сразу уяснив, каким образом можно заставить подругу делать то, что было всем необходимо.

— Ничего я не боюсь, — заворчала Алессия, отодвигаясь от друзей на край скамьи.

— Ну раз не боишься, так пошли. — Соловей сдунул несуществующую пылинку с плеча и скучающе зевнул.

— А пошли! — вскочила воительница, правда, через мгновение она пожалела о своей запальчивости, но слово — не пикси, вылетит — не поймаешь.

Певец подставил ей руку:

— Ну что, Алессия, пойдем, будем даму из тебя делать. Надеюсь, к вечеру управимся, — бросил он через плечо Эйриэн.

Чтобы хоть чем-то занять себя, королева собственноручно помыла Арейона, пока друзья отсутствовали. Она мурлыкала себе под нос какую-то мелодию, агиски вторил ей шепотом волн, а в глазах у девушки постоянно сверкали солнечные зайчики, как от морской ряби.

Когда солнце начало клониться к горизонту, на дороге показался разряженный в пух и прах Веселый Соловей. Его ярко-алый костюм, расшитый золотом и украшенный кружевами и каменьями, сверкал издалека, на голове красовалась широкополая шляпа с пышным пером феникса. Начищенные пряжки сияли на высоких ботфортах. При ходьбе он опирался на золотую трость, инкрустированную рубинами. Мерилин шел под руку с дамой, одетой в нежно-бирюзовое платье, ее волосы завивались веселыми кудрями и были уложены в сложную прическу, украшенную живыми лилиями. Алессии нигде не было видно.

«Уже успел себе где-то кралю подцепить, — недовольно заворчала про себя Эйриэн. — Лучше бы за Алессией присматривал! Где, интересно, он ее потерял?»

Каково же было удивление королевы, когда она разглядела, что та самая дама, которая шла рядом с певцом, и была ее подруга. Челюсть у Эйриэн отвалилась сама по себе и, кажется, отбила пальцы на ноге. Королева присела — хорошо еще, что скамейка оказалась рядом, иначе бы девушка просто упала.

Менестрель ввел даму во двор «Вдовушки» и стал крутить ту перед эльфийкой, наслаждаясь произведенным эффектом.