Из клубов пыли, заслоняющих собой солнечный свет, вырисовался до боли знакомый силуэт.

— Отойди от нее, не то получишь разрывной болт в голову, — сурово приказал вошедший.

— Не пытайся сбежать, здесь тебя ждет то же самое, — предупредил от окна другой, не менее грозный голос.

— Сельба, что здесь происходит? — спросил Соловей из-за завесы пыли.

Эйриэн уже было собралась ответить, что предателям она ничего говорить не собирается, но вампир ее опередил:

— Ей нельзя разговаривать. У нее серьезная рана на горле.

У окна тоненько взвизгнули:

— Ты пил ее кровь!

Лютен со смесью удивления и жалости посмотрел на Алессию в проеме бывшего окна:

— Не глупи, если бы он ее кусал, то перевязывать точно не стал бы. Чего две маленькие дырочки перевязывать, которые и без того мгновенно затягиваются. Ведь так, вампир? — В последнее слово ему удалось вложить столько презрения, что на десяток этэнов могло хватить.

«Хорошо-то играет как, — поразилась королева, — если бы я его не знала, и впрямь решила бы, что он очень грозный и опасный».

— Так, — тихо согласился Литавий.

— Вот что, — обратился эльф к молодому человеку, продолжая держать его на прицеле арбалета, — сейчас я буду задавать тебе вопросы, ты будешь на них отвечать, а Сельба будет кивать, правду ты говоришь или нет. И если она хотя бы раз не подтвердит твои слова — видят человеческие боги, этот болт отправится прямиком тебе в живот.

Литавий взглянул на арбалет гномьей работы, который, как и стрелы к нему, был выполнен по индивидуальному заказу. Несмотря на маленькие размеры, стрелял он большими болтами на очень далекие расстояния и с очень большой силой. Обычно Лютен пользовался тонкими и острыми наконечниками, чтобы ими легче было пробивать латный доспех, но сейчас по особому случаю на его стрелах стояли специальные зазубренные наконечники, которые разрывались в теле на тысячи маленьких осколков.

Вампир попытался сохранить на своем лице спокойное выражение. Когда он начал говорить, у него даже голос не дрожал. Хотя эльфийка видела многих, которым стоило только посмотреть на оружие Соловья, и они сразу же теряли все свое самообладание, а некоторые даже пачкали штаны. Особенно если прибавить к арбалету арсенал, висящий на поясе: меч и целый набор метательных ножей. Пожалуй, только Эйриэн и Алессия знали, что доставал он их обычно всего лишь для того, чтобы поточить, а лютней пользовался гораздо чаще, чем оружием.

— Хорошо, — согласился вампир на оговоренные условия. Впрочем, выбора у него не было.

— Ну что ж, начнем. Почему у Сельбы перевязано горло? — задал первый вопрос Соловей.

— Она неудачно погладила мантикору, самку, — уточнил Литавий, — недалеко от гнезда с новорожденными котятами.

«А храбрости ему не занимать, — с невольным уважением подумала королева. — Не каждый отважится шутить, когда ему в живот тычут разрывным болтом».

— Это правда? — обратился к ней друг.

Девушка кивнула и поморщилась — шея все еще болела.

— Ну то, что было дальше, Сельба вряд ли помнит, — разумно предположил менестрель, — но ты все равно рассказывай, интересно послушать. Как ты ее нашел? Почему оказался рядом? Почему приволок ее на заброшенное кладбище? Почему она лежит в склепе?

— Кладбище не заброшенное, просто сюда ходят редко, возвели другое, ближе к деревне Сосновый Бор. Те, кто здесь похоронен, умерли давно, но у них еще остались родственники, которые время от времени приходят на могилы. Местные жители считают меня кем-то вроде духа умерших. А этот склеп — мой дом.

Литавий оглядел разруху вокруг, которую устроили непрошеные гости, и выражение его лица стало совсем невеселым.

— Точнее, раньше был моим домом, — добавил он.

Алессия виновато поковыряла носком землю, а Лютен — тот вообще сохранял полную невозмутимость. Извиняться нарушители спокойствия не собирались. По крайней мере, пока. Вот сначала все выяснят, а потом, может, и извиняться будут. А может, и не будут, как дело пойдет.

— Эту девушку, Сельбу, как вы ее называете, я не находил. Это меня ее конь нашел, а никак не наоборот.

Арейон, услышав, что говорят о нем, вошел в склеп, осторожно переставляя копытами и с опаской косясь по сторонам.

Вампир говорил, а Эйриэн видела глазами агиски.

…Мелькали деревья, кусты, полянки, ручьи, как если бы конь бежал с огромной скоростью. Отчаяние съедало душу, потому что за это время никто из этэнов не попался на глаза. Но вскоре он почувствовал чье-то присутствие, не замедляя бега, изменил направление и помчался дальше. Эльфийка увидела кладбище. Оно было пустынно, но заброшенным не выглядело, как будто кто-то за ним постоянно ухаживал — следил за могилами, убирал лишний мусор с дорожек, поправлял оградки.