— После этих лет, после того, как зверь умер, мне уже ничего не страшно. Мне бы вещи кое-какие собрать.

— А, это можно устроить. — Королева развернулась и запустила во все еще открытую дверь узконаправленный луч огня, который спалил тело волкодлака, оставив на полу лишь слой копоти и гари.

Юляна, осторожно косясь на темное пятно, стала быстренько вязать вещи в узелок. Ганс кинулся ей помогать.

— Ну что, готовы? — спросила Эйриэн, когда мальчик и женщина собрались. Пожиток у них оказалось немного.

— Готовы, — слаженно ответили мать и сын.

— Что, так на ночь глядя и отправитесь? Может, до утра потерпите?

— Я хочу уйти отсюда как можно быстрее и как можно дальше, — честно ответила Юляна.

Эйриэн понимала ее чувства, поэтому не стала их задерживать. Они тепло попрощались. Королева посмотрела, как две фигурки шагнули в просвет между деревьями, и, когда они удалились на достаточное расстояние, крикнула то, о чем сама чуть было не забыла:

— Беру от меня тоже привет передайте, как увидите его.

В том, что они встретятся в Волчьем броде, королева не сомневалась.

Волчонок с матерью отказались дождаться рассветного часа, а вот сама героиня сегодняшней ночи была не против поспать до утра. Правда, в доме, где жил монстр и где она его собственными руками убила, ночевать ей не очень-то хотелось. За избушкой она нашла сарай, а перед ним — огромную копну прошлогоднего сена. Зачем волкодлаку сено, осталось для нее загадкой. Возможно, поначалу Юляна разводила какую-нибудь скотину, но вряд ли та прожила долго. Как бы то ни было, Эйриэн постелила плащ на сено, легла и, сладко зевнув, практически мгновенно уснула. Убитый ею Ян не приходил к ней в страшных и мучительных снах, поэтому выспалась она за те короткие часы, что оставались до утра, на славу.

Ветер перебирал листья над головой и гонял слепящих солнечных зайчиков. Когда один из них порядком поплясал на лице Эйриэн, она, жмурясь, открыла глаза. Практически сразу вспомнила все, что произошло минувшей ночью, и покосилась на избушку. Убитого накануне монстра ей было не жалко, она жалела лишь о том, что человека, которым он был раньше, уже давно нельзя было спасти. Вот если бы они повстречались раньше, до первой его луны, тогда все сложилось бы иначе. Королева припомнила кровь на своих руках, и на сердце сразу же потяжелело. Как бы она не убеждала себя, что освободила мир от очередной напасти и спасла, таким образом, не одну жизнь, совесть все равно не давала покоя.

Единственное, что оставалось прежним в сложившейся ситуации, — это ее здоровый аппетит. Как только эльфийка поднялась на ноги, она поняла, что жутко проголодалась, ведь вчера так и не успела поужинать, а потом и времени не было. Есть она хотела ничуть не меньше, чем бывший владелец этих мест, но, к сожалению, Серебрянка убежала со всеми запасами, так что мечтам о полноценном завтраке не суждено было осуществиться.

Кляня на чем свет свою кобылу, девушка двинулась к Батону. Там точно можно найти и еду, и таверну, и даже теплое молоко. Только дотуда еще дойти надо. Раньше она часто проезжала через этот лес, но как-то все больше по дороге, так далеко вглубь ей еще ни разу не приходилось забираться. Из-за Ганса она сделала невероятный крюк и теперь, перешагивая через кочки, корни деревьев и многочисленные овражки, прикидывала в голове, сколько же времени она потеряла и сколько ей его еще потребуется, чтобы догнать орков. Вот и сократила путь!

Лес вокруг жил своею жизнью — ему не было никакого дела до трудностей эльфийки: деревья о чем-то перешептывались друг с другом, жужжали пчелы, перенося пыльцу с цветка на цветок, одуряюще благоухали цветы, медведица с медвежатами объедали кусты дикой малины. Эйриэн присоединилась ненадолго к выводку, поедая ярко-алые кислые ягоды с не меньшим удовольствием, чем ее соседи. Медведица лишь покосилась на нее своими темными глазами-пуговками, но отгонять незваную гостью не спешила. Проходя мимо звонко журчащего ручья, эльфийка напилась и наполнила фляжку, которая осталась с ней благодаря тому, что всегда висела на поясе. Мимо пробежала лиса, махнув рыжим пушистым хвостом. Заяц прыгнул прямо под ноги девушки и замер, она почесала его меж длинных ушей и пошла дальше. Заяц еще какое-то время сопровождал ее, как домашний прирученный питомец, но королева громко хлопнула в ладоши, и он скрылся в кустах. Где-то громко долбил дятел. Словно вторя ему в унисон, дудел удод. Эльфийка почти не замечала ничего этого. Она погрузилась в собственные мысли — ее беспрестанно мучил один вопрос: кто же стоит за войной в Пошегрете? Теорий было множество, но ни одна из них не казалась ей достаточно правдоподобной. Кто бы это ни был, он действовал настолько тонко, что ничем не выдал своей заинтересованности в данном деле. Возможно, она впервые в жизни столкнулась с очень сильным противником, который может оказаться ей не по зубам. Хотя, положа руку на сердце, следует признать: единственный противник, с которым она сталкивалась за недолгое время своего правления, была лишь она сама. Репутация эльфийских королей была столь высока, что связываться с кем-нибудь из этого племени попросту боялись. А сейчас Эйриэн встретилась с кем-то, кого не страшит даже вся мощь Гаэрлена.

Размышления девушки прервались сами собой, когда она почувствовала на себе странный настойчивый взгляд. Это было удивительно — она все еще находилась в сердце леса и не ожидала встретить здесь никого из этэнов. Но факт оставался фактом — на нее внимательно смотрели. Это был старик с лицом, изъеденным множеством морщин. У него были бездонные и невероятно добрые глаза.

Старик стоял в центре небольшой полянки под стройной березой и разговаривал с конем. Эйриэн перевела взгляд на коня и у нее перехватило дыхание. О боги, что это был за жеребец! Такого потрясающего скакуна она не встречала еще никогда в жизни: высокий, стройный, тонконогий, изумительного дымчатого окраса. Казалось, что он весь состоит из клубящегося голубоватого тумана. Эффект усиливался, когда порыв ветра относил в сторону его длиннющую волнистую гриву. Огромным хвостом он изредка лениво обмахивал бока, но больше для красоты, чем от мух. Глаза — блестящие черные жемчужины — окружал ряд густых ресниц. Неизвестно, конечно, каким он был в дороге, но выглядел — просто загляденье. А еще от него исходил поток такой сильной и чистой магии, какого королева никогда не ощущала ни от одного животного.

Пока девушка разглядывала эту необычную пару, старец разглядывал ее и шептал на ухо коню, нежно поглаживая его по морде:

— Она — хорошая девочка. Очень упрямая, своенравная, но честная и верная. Посмотри на нее получше. У тебя так долго не было спутника. Нельзя все время проводить в одиночестве. А что тебе может дать такой вечно занятой старик, как я? Я и на свет-то выхожу раз в неделю. Мне кажется, вы бы могли подружиться.

Вечноживущий с нежностью смотрел на тех, кого называл «своими детьми». Одна из них была юна и из молодого народа, чей расцвет был в самом разгаре. Другой пережил сотни таких, как она, и остался практически последним из своего рода. Но старец любил их одинаково.