Шрифт:
Ленька начал рассказывать; мальчишки слушали, раскрыв рты и вставляя свои замечания; а Динка, восседая среди них, молча с уважением глядела на Леньку... Трошка и Минька, чувствуя себя более близкими приятелями будущего матроса, старались держаться поближе к нему и Динке.
– Он пошел тот раз к капитану, а мы с пристани глядели... – вставлял Минька.
А Трошка, улыбаясь во всю ширь своего круглого румяного лица, указывал пальцем на Динку:
– Она тоже с им на пароход ходила...
Насладившись беседой о дальних и ближних плаваниях, припомнив вычитанные из книг и прослышанные где-то страшные истории про морских пиратов, мальчишки вспомнили про баштан.
– Хошь, чичас накрадем тебе арбузов на дорогу? – предложил Леньке веснушчатый паренек.
– Куда я на пароход с арбузами пойду! – усмехнулся Ленька.
– В плавание – да с арбузами! Сообразил тоже! – смеясь, подхватили мальчишки.
– Там он и так сыт будет. Матросский харч завсегда хороший, – сказал Минька.
– Ну, это не скажи. Как где. Это от капитана зависимо... Ежели он себе не скрадет, – задумчиво поковырял в носу рыжий Васька.
– Мой не скрадет! – строго сказал Ленька. – Харч у него знатный. Хлеба сколько хошь и шти с мясом!
Мальчишки с завистью посмотрели на него. Увидев их голодные глаза, Ленька заторопился.
– Сейчас я вам натаскаю этих арбузов целую кучу! Может, продадите да хлеба купите! – сказал он, выдалбливая себе арбузный шлем.
Мальчишки оживились, подтянули штаны и живо распределили роли, кому где стоять... Динка с нетерпением ждала конца их приготовлений. Между тем Ленька уже надел на голову свой арбузный шлем и по-командирски распорядился рыть волчьи ямы.
– Сейчас выкачу вам штук сорок, а то и поболе. А вы прячьте в ямы... А то скоро баштанщики все арбузы снимут, тогда и останетесь ни с чем! – предупредил он, отправляясь на «охоту».
Мальчишки во главе с Васькой, отыскав в овражке укромное местечко, принялись рыть яму... Кто-то сбегал за лопатой и топором...
А с баштана Минька и Трошка уже скатывали в овраг добытые Ленькой арбузы...
Динка, не в силах долго сидеть в бездействии, начала собирать хворост, чтоб завалить им волчью яму. Время шло незаметно, Минька и Трошка уже натаскали целую гору арбузов, когда потный и усталый Ленька наконец вернулся.
Мальчишки бросились рассовывать «урожай» по кустам, часть прятали в неглубокую свежую яму и заваливали хворостом.
Прощался Ленька со всеми за руку и, кивнув на Динку, сказал:
– Вот ей без меня пару арбузов снесите! Трошка знает, где она живет.
– Я знаю, я найду... – заторопился Трошка, а все мальчишки дружно подтвердили, что самый что ни на есть лучший арбуз будет выделяться Динке.
С баштана пошли на утес.
На утесе пробыли долго, пили чай, говорили о последних событиях, вспоминали сыщика.
– А что, Лень, может, и он где-нибудь плывет до Казани? – испуганно спросила Динка.
– Ну, какая ему Казань... – хмуро сказал Ленька. – Он, скорей всего, тут где-нибудь, в камнях, застрял. Ведь не нашли тело-то...
– Фу!.. – брезгливо поежилась Динка. – Не стоит говорить о нем...
– Ну а когда б был жив, то несдобровать бы Косте, – серьезно сказал Ленька и, придвигая к девочке разложенные на плоском камне кусочки сахара, переменил разговор: – На, доедай! Когда еще вместе чай пить будем! Может, я из Казани конфет привезу! – снова размечтался он.
Динка с удовольствием слушала его мечты. Они были все те же: красные сапожки с серебряными подковками. Теперь к ним прибавлялись конфеты и пряники, расписные казанские. С этими конфетами и пряниками они будут пить чай, когда Ленька вернется. А к тому времени, может, выпустят Костю и Степана... Тогда они пойдут ходить по гостям. Сначала к Динке домой, потом к Степану... На брюках чтоб ни пылинки... бескозырка на одном ухе... ленты на плече... Матрос – человек при своем деле...
Динка слушала, Ленька мечтал, а время шло.
Глава 71
«Запад гаснет в дали бледно-розовой...»
Заходящее солнце освещает темные волны большой реки. Пароход «Надежда» готов к отплытию... Чуть-чуть поднимаются и опускаются около пристани его белоснежные борта, нетерпеливо роет воду серебряный нос... Редкие пассажиры, едущие в Казань, расположились на палубе; между ними мелькают веселые, загорелые лица матросов. Динка стоит на пристани, прижавшись головой к гладким деревянным перилам. Весь день отъезд Леньки казался ей еще далеким и ненастоящим, но сейчас, когда из трубы парохода уже с пыхтением вырывается пар, сердце ее сжимается от горя. Испуганная и притихшая, она растерянно смотрит то на пробегающих мимо матросов, то на стоящего рядом Леньку.