Шрифт:
«Степан! Степан!» – в отчаянии взывал он про себя, пробегая взглядом по чужим изможденным лицам...
Половые, в серых передниках, с горой грязных тарелок и пустыми чайниками, бесцеремонно толкали его в спину... Но нигде не было видно знакомой долговязой фигуры в старой шинели...
Холодный пот выступил на лбу мальчика, колени задрожали... И вдруг за одним из столиков, под засиженной мухами занавеской, шевельнулась серая шинель. Степан спокойно беседовал с рабочими, прихлебывая чай и прикусывая хлеб. За стулом его висела знакомая Леньке плетеная кошелка.
Ленька прошмыгнул мимо столиков и, стараясь казаться спокойным, подошел к Степану.
– Степан, – тихо сказал он, нетерпеливо дернув своего друга за локоть.
Степан быстро оглянулся и, сердито сдвинув брови, посмотрел ему в глаза:
– Зачем ты тут?
Но лицо Леньки поразило его, и, не сказав больше ни слова, он поднялся и отошел с ним в сторону.
– Сыщик... полиция... – пробормотал белый как мел Ленька и потянул к себе плетеную кошелку. – Давайте, что есть... скорее...
Степан еще раз оглянулся и, уставившись на него близорукими глазами, вспыхнул от гнева:
– Да ты, понимаешь ли ты, помешался на сыщиках...
– Степан! – умоляюще прошептал Ленька. – Это тот... белоглазый... идут ведь... давайте скорей!
Степан сжал его руку, подошел к окну... Ленька тоже вскинул голову, поглядел в окно... И оба они одновременно увидели осторожно пробирающуюся между людьми длинную фигуру сыщика и следующих за ним в почтительном отдалении жандармов.
Степан отшатнулся и с ненавистью сказал:
– Меркурий... предатель! – Потом быстро сунул руку в кошелку и, вытащив завернутую в газету пачку бумаг, сунул их Леньке: – Уходи... Вечером принесешь...
– Еще где? В кармане смотрите! – пряча под пиджак пачку, прошептал Ленька.
– Нету! Уходи! – быстро шепнул Степан и, словно вспомнив что-то, вытащил из-за обшлага сложенную вчетверо бумажку.
Ленька жадно выхватил ее из его ладони и, пригнувшись между столами, бросился к двери.
Прячась за спинами рабочих, он под самым носом жандармов выскочил на улицу.
Степан сел на свое место и, не спеша прихлебывая чай, наблюдал за входившими в дверь жандармами. Белоглазого предателя Меркурия между ними не было.
В столовой все смолкло... Рабочие перестали есть и настороженно смотрели на пробиравшегося между столами жандармского офицера.
Степан был спокоен.
– Господин студент, прошу вас следовать за мной, – вежливо произнес офицер, останавливаясь около его столика, и добавил: – Вы арестованы.
Глава 41
Младший товарищ
Не останавливаясь и не переводя дыхания, Ленька перебежал на другую сторону улицы и, прижимая к себе раздутый карман пиджака, вышел через пустырь в ближайший переулок. Сердце его бешено колотилось, и в голове была одна только мысль – поскорее уйти подальше от столовки и скрыться куда-нибудь в надежное место со своей драгоценной ношей.
Минуя один за другим переулки, он вышел на длинную немощеную улицу, ведущую к пристани, и тут только вспомнил, что в судорожно зажатом кулаке его лежит бумажка, которую вытащил из своего обшлага Степан.
Сунув кулак в глубокий карман своих штанов, он положил эту бумажку на самое дно и, облегченно вздохнув, подумал:
«Хорошо, что я догадался спросить у Степана... Ведь он как раз с рабочими сидел. Значит, вынул одну из пачки и кому-нибудь подложить собирался. А потом второпях за обшлаг спрятал... – Мысли Леньки пошли ровнее, спокойнее. – Если Степана и арестуют, обыщут и отпустят. Раз у человека ничего запрещенного нет, то за что его в тюрьму сажать?»
Ленька прошел еще одну длинную улицу. Впереди блестела и переливалась на солнце Волга, слышались пароходные гудки...
Ходить по улицам с запрещенными бумажками Ленька боялся, сунуться с ними домой к Степану уж и совсем было опасно, и мальчик решил отвезти все на утес и, спрятав в укромном месте под камень, вернуться. Если Степан окажется дома, то Ленька еще раз съездит за бумажками, но ведь может быть, что у Степана сделают обыск... как тогда у дяди Коли... И кто знает, что найдут у него дома...
Ленька снова сильно забеспокоился и, оглядываясь по сторонам, побежал к пристани. На пароход пришлось купить билет, так как ехать с запрещенными бумажками без билета было опасно. Всю дорогу Ленька неотступно думал о Степане и чем больше думал, тем больше беспокоился. Степан назвал белоглазого сыщика Меркурием.