— Исчезли?

— Да, кто-то похитил их. Но не лыжники. Эти типы слишком глупы, они способны спутать красавца вроде меня с таким старым уродом, как ты. Нет, эти ребята не в состоянии провернуть такое дельце. Наш дом оборудован новейшей системой сигнализации. Чтобы ее отключить, требуются определенные знания и умения. Однако теперь мы с тобой установили, где находятся похищенные трупы.

— И кто же, по-твоему, похититель?

— Зорро.

— Зорро?!

— Так я называю того типа, который оккупировал это здание и только что на наших глазах прятался за ногой динозавра. Это Зорро устраивает спектакли с трупами, стараясь привлечь наше внимание. Тем самым он хочет нам что-то сказать.

— Я так и думал. Этот парень — довольно странный моралист, получающий удовольствие оттого, что пугает окружающих своими мрачными инсценировками. По всей видимости, сотрудники «Энимал фарм» стремятся во что бы то ни стало поймать его. Но парень не промах, он умеет защитить себя. Интересно, кто он и чего хочет?

— Понятия не имею. Откровенно говоря, меня беспокоят собственные проблемы.

— По твоим словам, Фабулус как-то говорила о том, что Максимилиан ищет своего сына. Это была ложь?

— Нет, она действительно говорила мне об этом, но наша милая подружка любит рассказывать всякие небылицы. А почему ты спросил?

— Да так. У меня есть на сей счет кое-какие соображения. А вообще конфликт отца с сыном напоминает мне низкопробную мелодраму. Сынок богатых родителей живет припеваючи в довольстве и праздности, но вот однажды он узнает об ужасных преступлениях своего отца, жестоко обращающегося с животными. И решает, что отныне будет бороться за справедливость и мешать отцу творить злодеяния. Как тебе такой сценарий?

— Неплохо придумано. Но в твоем сценарии есть слабые места.

— Я знаю. Меня смущает то, что Фабулус разговаривала с Зорро. Во всяком случае, так выглядело со стороны. Но ведь люди не умеют говорить с животными. Все это очень странно. В твоем рассказе мне тоже кое-что показалось сомнительным, Адриан. Ты уверен, что являешься потомком генетически измененных особей? Ведь ты совершенно не похож на старую развалину.

Однако в тусклом свете висевших на стенах подвала ламп Адриан и в самом деле казался очень старым. Его блестящие медно-желтые глаза были подернуты пеленой, молодой задор куда-то исчез. Теперь я явственно видел, что Адриан не был молод.

— Именно над этой загадкой я постоянно бьюсь, — устало сказал он. — Меня терзает неизвестность. Я живу в стеклянном доме, сколько себя помню, как я тебе уже говорил вчера. Я не был свидетелем того, что происходило в Азии. И вот в мою душу закрадываются сомнения. Может быть, Агата просто подобрала меня котенком на улице? Может быть, я не имею никакого отношения к генетическим опытам и экспериментам? На этот вопрос я не знаю ответа, и неизвестность мучает меня. При малейшем недомогании я думаю: «Ну вот, началось! Это конец!» Я теперь страшно жалею о том, что когда-то сунул нос в бумаги и лабораторные записи Громыко. Я мечтаю впасть в старческое слабоумие, чтобы больше ни о чем не думать и не терзаться. Знаешь, почему молодежь полна жизнерадостности и жажды деятельности, Френсис? Потому что молодые люди думают, что умирают только старики!

— Почему ты не хотел посвящать меня в суть дела?

— Потому что твое любопытство раздражало меня. Мне лишь совсем недавно удалось установить тесные контакты с Фабулус. Она обещала раздобыть список всех гипоаллергенных животных. В этом списке приводятся дата рождения, имя, порода, а также возможные способы замедления преждевременного старения. Получив этот список, я могу проверить, отношусь ли я к животным, являющимся жертвами эксперимента. Но теперь я вижу, что Фабулус ведет какую-то свою игру. Одним словом, твое вмешательство ничего, кроме головной боли, мне не принесло.

Адриан замолчал, и на сей раз я поверил ему. Теперь я знал, что наши мертвые собратья, лежащие в братской могиле, не стали жертвами убийства, но мне все равно было искренне жаль их. Я почувствовал ярость к роду человеческому, уподобившемуся самому Господу Богу. Человек стремится подчинить своей власти все на земле, он вмешивается в природу, губит невинные создания только для того, чтобы вывести новую породу животных. И вот многие мои собратья обречены на смерть только потому, что человек хочет гладить своего домашнего питомца, не чихая при этом и не испытывая других неудобств, связанных с аллергией на шерсть. А в конце концов выведение новой породы животных принесет баснословную прибыль владельцам концерна! В основе всего лежат деньги. На что еще способен извращенный человеческий разум? Что ожидает нас в будущем? Может быть, нас снабдят особой кнопкой, чтобы владелец мог отключать нас на время и прятать в шкаф? Или люди выведут новую породу кошек, рождающуюся без шерсти, и, таким образом, текстильная промышленность будет развиваться за счет заказов на изготовление одежды для кошек? Впрочем, бесшерстные кошки уже существуют!

Совершенное домашнее животное… Люди, которые стремились вывести подобную породу ради выгоды, были готовы идти по трупам и претворять в жизнь самые ужасные идеи. Кто знает, быть может, такие идеи уже воплощаются.

— Спасибо за разъяснения, Адриан, — сказал я. — Хотя меня не утешает то, что наши собратья умерли не насильственной смертью. Как ни бьюсь над этой головоломкой, я многого не могу понять. Распространение гипоаллергенных животных, конечно же, является для «Энимал фарм» важным делом. Но мне кажется, Максимилиан стремится к большему. У него столько денег, что он наверняка строит более грандиозные и дерзкие планы. Не видел ли ты в бумагах Агаты и доктора Громыко ссылки на другие проекты?