Шрифт:
— Это тебя… Маша.
Саша нехотя встала и потащилась к телефону. Алекс удивленно посмотрела ей вслед. Что произошло?.. Может быть, она сама чем-нибудь нечаянно задела сестру и даже не заметила этого?.. Надо бы спросить напрямую.
— Пап, я не обжора, — обиженно заныл Гоша.
Женя поправил сползающие очки и ласково потрепал сына по макушке. Этот человек все больше и больше нравился Алекс. Он беззащитный и в то же время очень добрый и деликатный.
— Мама пошутила. Не обращай внимания.
— Алекс, пожалуйста, извини! — заговорила вернувшаяся Саша. — У меня срочная работа. Но не больше, чем на час. Не скучайте без меня! Ничего не поделаешь, приходится крутиться. Мы же не миллионеры, как ближняя родня! — Она постаралась пошутить, но Алекс уловила в ее тоне плохо скрытую обиду. — Ты пока потусуйся с моими мужиками, я скоро к вам опять присоединюсь.
И Саша убежала в комнату переодеваться.
— Ну что, будем тусоваться? — тихо спросил Женя.
И Алекс ответила решительно и серьезно:
— Будем!
13
В приемной офиса компании «Русская платина» Саша появилась через полчаса после звонка Маши. Та была секретаршей Игоря Милованова и подругой Саши по совместительству. Приятельницы привычно расцеловались.
— Уже ждет, — сказала хорошенькая, пышноволосая, фигуристая Маша, указывая на дверь шефа наманикюренным длинным пальчиком.
— А с кем переговоры, — не знаешь? Маша пожала плечиками.
— Понятия не имею. Пока он там один. — Она включила селектор и вкрадчиво и нежно заворковала: — Игорь Петрович, Тимофеева пришла. Вы просили вызвать…
— Пусть зайдет, — послышался красивый баритон Игоря.
Маша кивнула на дверь кабинета.
— Иди… Да! Чуть не забыла. Марайя Кэри приезжает, знаешь?
— Да, конечно, лапуль, — на каждом углу уже портреты висят, — улыбнулась Саша, направляясь к дверям шефа.
— Отложить?
— Само собой, Машунь, как всегда. Спасибо.
И Саша открыла дверь.
Игорь сидел за столом и что-то писал.
— Садись, — сказал он, не поднимая головы.
Саша опустилась на стул. Что-то Милованов сегодня не в духе… Впрочем, ей наплевать. У нее самой настроение со вчерашнего вечера — поганей не бывает.
Наконец Милованов оторвался от своей писанины.
— Сестра, значит, приехала? Саша оторопела.
— А ты откуда знаешь?
— Профессия такая — все знать! — хитро усмехнулся Игорь. — Что, удивилась? Не бойся и глаза не вытаращивай, я не американский шпион! Просто летели с ней в одном самолете. — Он рассматривал Сашу так, словно видел впервые, и покачивал головой. — Прямо одно лицо… Вы хоть сами друг друга различаете? Ну, расскажи, как это вы такими похожими получились?
— У нас мамы — близнецы, — объяснила Саша. — А потом ее мама уехала в Израиль, а моя осталась. Мы и родились с разницей в один день.
Любопытство Милованова ей не понравилось. Какое ему дело до ее биографии?.. Но Игорь — пронырливый и ушлый. Раз интересуется — значит, где-то зарыта собака… Догадаться бы, где именно…
— Почему же они расстались? — продолжал выспрашивать он. — И как это вас с сестрой угораздило родиться подряд?
— Так получилось… — нехотя сказала Саша. Ей совершенно не улыбалось откровенничать и выкладывать всю подноготную. — У нас и отец один…
Игорь задумчиво помолчал.
— Удивительно… Такое лицо, как у тебя, не должно тиражироваться…
Саша покосилась на него иронически.
— А что это ты вдруг так заговорил? «Такое лицо…» Никогда прежде не слышала от тебя подобных комплиментов.
Игорь отозвался грустно и укоризненно:
— Ты сама прекрасно знаешь — если уж я прилип к человеку, то это до конца.
— Сомневаюсь, — пробурчала Саша.
Она никогда не доверяла своему вальяжному и нагловатому боссу. Хотя они почти все такие… И спать с ним она начала от отчаяния, оттого, что это был выход, пусть не совсем удачный, пусть сомнительный, но все-таки выход из ее безнадежного и безденежного положения.
Игорь неприятно улыбнулся, встал из-за стола, подошел к ней, поставил рядом второй стул и сел на него верхом, лицом к Саше. Она насторожилась еще больше. Что происходит?.. Вчера выдался жуткий денек, а сегодня, судя по всему, будет еще похлеще. Сплошной мрак…
— А ты не сомневайся! — сказал Игорь. — Ты, наверное, думаешь, Милованов — человек равнодушный, бесчувственный и все такое прочее? Ну, тянется там у него который год связь с переводчицей — и пусть себе! Ни шатко, ни валко! Да?