Шрифт:
— И поэтому она ушла к этим?..
— Да…
— Я понял. Не беспокойтесь. Теперь Саша будет мне еще ближе. Хорошо, что вы рассказали. Я тоже близнец.
— Знаю. Кстати, а где Кот? Он ведь меня спас тогда…
— Он нас всех спас…
— И где же он? Почему его нет? Я хочу его видеть…
— Я тоже… Скажите, а Саша знает?
— Про что?
— Про сестру.
— Нет… я подумал…
— Ну и хорошо. Я ей тоже не скажу. А то мало ли…
— Ты прав, Егорша, ты прав. Ну что, партеечку в бильярд? Тоже ведь своего рода фехтование…
Королев взял кий в правую руку, отсалютовал, чуть не задев бокал с водкой, и встал в позицию «к бою».
— Кстати, Егор, анекдот. Один дед разгадывает кроссворд и спрашивает: слово из трех букв…
— Да это старый анекдот.
— Да? Ну ладно, как скажешь…
Впрочем, все это случилось потом: и разговор, и партия в бильярд, и попытка рассказать анекдот про кий и торопливого дедушку, — а прежде было торжественно и красиво. В начале было венчание. Почему-то Егору захотелось венчаться в той самой церкви, где отпевали отца. Приехали. Батюшка тот же. Встречает лучиками смеющихся глаз.
— Вот видишь, — говорит, — Георгий, Господь милостив. Воздает тебе, чадо, за утрату родителя и все твои беды.
— Аминь, — отвечает Егор.
Батюшка добродушно улыбается и благословляет.
И парень с паперти тот же. Руку жмет двумя землистыми шершавыми лапами и лыбится застенчиво, долу глядючи.
И женщина посторонняя та же. Хотя какая она посторонняя? Плачет от счастья, ладошки прикладывает к щекам, головой качает и бормочет: «Боже милостивый, благослови и помилуй раб твоих…»
ЭПИЛОГ
Такая история. Много времени прошло, немало забылось, кое-что по ходу придумалось. Но главного, вроде, не упустил. Что еще сказать? Наверное, понемногу обо всех, напоследок, как в хороших книжках делается. А если точно не знаешь, что с кем стряслось, и кто вообще кем был, да и был ли, — не грех и пофантазировать — как там у вас? — для красного словца.
Айгуль Шахриязова стала суперзвездой, уехала в Китайские Штаты, там потеряла голос и вернулась домой. Теперь мечтает о карьере кинодивы, но, говорят, шансы у нее небольшие — дела у отца пошли неважно.
Тело Соловья не нашли. Егор уверен, что он последний, кто это тело видел. Он ошибается.
Последним фрагмент Соловья видел Оловянников, который как раз в те трагические минуты шел на другой своей парусной яхте, чтобы следующим утром принять участие в Британской регате.
Когда полковник проводил яхту прямо под разведенным мостом, на палубу что-то упало. Узнав голову и разглядев, кто именно висит на пешеходной галерее Тауэрского моста, Оловянников догадался, что наступила кульминация дела, из которого он устранился в Москве.
Сильвер быстро предал останки воде и вытер с палубы кровь… Зачем впутывать британские власти в сугубо национальные дела?..
Оловянников вышел в отставку генерал-лейтенантом и любит проводить время в маленьком испанском домике на берегу Атлантического океана. Он уже совершил кругосветное путешествие на своей трансокеанской моторной яхте и планирует скоро еще одно.
Одна испанская журналистка сочла за счастье стать его верной женой. Она много времени проводит в разъездах, но Оловянникова это не беспокоит: она из другой сказки — генерал чувствует, что с ней ничего не случится. Иногда они путешествуют вместе.
Генералу страшно нравится Дания, и он уже несколько раз намекал супруге, что неплохо было бы там поселиться, завести девочку и мальчика и назвать их Каем и Гердой. Кажется, супруга не против, правда, сомневается насчет имен. Оловянников наводит справки о риэлтерских конторах с хорошей репутацией и православных церквях Копенгагена. А раз так, есть надежда, что когда-нибудь он вернется.
Да… ведь именно одноногий яхтсмен выловил из Темзы и, выходит, спас обессилевших Егора и Сашу.
Васю, оловянниковского хакера, Егор приручил и взял к себе в фирму. Паренек быстро освоился. Егор надеется, что Вася сможет через некоторое время возглавить «МарКом», на других мало надежды, в основном все — как Пугачев; его единственного, кстати, Егор уволил, Пугачев оказался личным осведомителем Соловья — лизоблюд, он и есть лизоблюд.
Арсений Борода собирался распустить свою бригаду и «завязать», но ему не позволили. Тело его нашли в Москве-реке. Он плыл на спине, привязанный к надувному матрацу, и улыбался фиолетовыми губами. На груди его покоилась ментовская фуражка, а лицо было выбрито до синевы.
Старший-средний занял в группировке пост Бороды. Егор страшно за него беспокоится, но в ответ на всякие разговоры о завязке средний начинает психовать и напоминает о Бороде. Егор пообещал все уладить, однако брат только рычит и ругается матом.