— Эй, Соловей! — крикнула она, стараясь, чтобы не дрожал голос, и мучительно понимая, что все это напоминает кино. — Отпусти нас, а я отдам тебе чемодан. Насколько я понимаю, в нем очень много денег. Намного больше, чем я могу стоить.

Соловей повернулся к ней, внимательно следя за Егором, посмотрел на нее насмешливо и… как-то еще.

Саше показалось, что он посмотрел влюбленно: с обожанием и ненавистью одновременно.

Соловей покачал головой.

— Встречное предложение, деточка. Ты машешь ручкой этому мальчику, и мы с тобой уезжаем. Вместе с бабками. Ты больше не будешь заложницей, ты будешь богачкой. А там… неважно пока где… ты выйдешь за меня замуж. Как и обещала. Я тебя почти простил. Это сначала я хотел убить тебя за твою маленькую девичью подлость, как только получу деньги. Но не смог. Я вообще часто меняю решения, такой уж я человек. Мы с тобой нарожаем детишек, сколько успеем, мы будем очень стараться, особенно я. Ты обдумай, не торопись. У тебя много времени, целых пять секунд. Правда, когда они пройдут, я начну убивать, уж прости. Но для начала разрисую его всего красивыми шрамами. Чтобы он хоть казался мужиком.

Принцесса молчала. И смотрела на Егора. Она видела, как на его лице проступает понимание, ясное осознание ситуации. Он ведь подозревал…

Только теперь ему стали окончательно ясны взгляды, которые он ловил, когда Соловей приезжал к Королеву, а у него была Саша, и то, как Королев завел однажды какой-то нелепый разговор — расстроился бы он или нет, если бы Сашка вышла замуж за пожилого, — ему тогда показалось, что Король комплексует по поводу последней своей пассии, молоденькой фотомодели, в которую был дико влюблен… А тут вон оно что… Оказывается, Соловей ее любит. Бред. Просто бред. И таинственный жених — Соловей. Что же ты натворила, Принцесса?..

У Егора снова закружилась голова.

Саша внимательно смотрела на Егора и пыталась понять ход его мыслей. Принцессе показалось, что чемодан в руке будто бы стал легче — толку от него теперь…

«Неужели Соловей откажется? Неужели ему действительно нужна я, а не деньги? Да нет, вряд ли. Иначе он увез бы меня, да и все. Ничего не требуя, никаких денег. Значит, это не любовь? Похоть? Когда любишь, не нужен чемодан с деньгами. Или ему нужно было спровоцировать отца и Егора? Чтобы убить их. Похоже. Оставшись в живых, они рано или поздно нашли бы его. Да и я, зная, что живы отец и Егор, никогда не свыклась бы с Соловьем, а так — нет в живых ни того ни другого, один у тебя, милая, близкий человек и остался… Да это просто Гумберт какой-то! А может, и похлеще. Или это и правда только месть за отказ выйти замуж?..»

Мысли пронеслись в голове Саши мгновенно. Она не знала, что делать. Человека, который наворотил такой хаос, остановить невозможно. И трудно понять, чего он хочет на самом деле.

— Пять секунд истекли, моя рыбка. Решай.

— Послушайте, вот чемодан. В нем…

— Саша, не надо! — вдруг вмешался Егор. — Ему не нужны деньги. Я все понял. Ты была оскорблена, ты хотела сделать мне больно. А этот воспользовался. Ты же не давала ему согласия раньше. Если бы он был нормальным человеком, то хоть задумался бы, почему ты так сразу передумала и согласилась выйти за него замуж. Слушай, Дракон, или как там тебя, Соловей-бомбардировщик, я знаю, чего ты хочешь на самом деле, и не от меня или Королева, но ты этого не получишь. Феликс рассказал, кто ты такой. Ты не получишь ее. Давай, я готов с тобой драться. Кто победит, тот и… Прости, Сашка, но это единственный выход. И не думай, крысячий король, что тебе будет так же легко, как в зале у Феликса.

Соловей засмеялся. Открыто, искренне захохотал, как человек, который с облегчением сбросил опостылевшую маску.

Почему-то Саша обратила внимание, что брюки у него немного коротковаты.

Неожиданно у Принцессы мелькнула надежда: сейчас Соловей махнет рукой и признает, что все это глупо, что это было умопомрачение, станет обычным пожилым толстым дядькой, другом отца, и они пойдут все вместе, вчетвером, в какой-нибудь паб выпить по кружке «Гиннеса» и постепенно забудут об этом кошмаре.

Соловей поднял голову. Он уже не смеялся. Саша поняла, что кошмар продолжается.

Соловей снял пиджак и остался в белой рубашке.

Зверская гримаса замерзла на лице Соловья. Он смотрел, не отрываясь, Егору в глаза и медленно, с железным шелестом тянул клинок из недр тонкой трости с костяной рукояткой.

Лезвие было трехгранное, узкое, с кровостоком, а когда показалось острие, Егор отметил, что это почти игла.

Соловей не стал утруждать себя фехтовальными па: никакого салюта «подвысь», никакой глупой стойки. Он сделал стремительный выпад. Егор чудом успел поставить защиту, отступил на полшага и чуть не упал.

Сражаться было непросто — поверхность крыши и правда походила на вафельный корж. К тому же она слегка закруглялась, как труба, только более полого — как труба большого диаметра. Кот оступался, балансировал, запинался. От этого его движения были порывистыми и порой бессмысленными. Правда, ячейки под ногами оказались не так уж страшны, и, приноровившись, Кот через несколько минут после начала боя смог вполне сносно перемещаться.

Соловей двигался мало, точно и в целом осмысленно, как толстый опытный канатоходец. Хотя его тоже шатало — никому не понравилось бы танцевать на громадном выгнутом вафельном корже с ячейками в пять сантиметров глубиной.

Сначала Кот думал, что справиться с этим свихнувшимся пузырем будет нетрудно. Он вспомнил Людоеда и крепостную стену Замка, на которой лихо повоевал, дожидаясь хозяина. Людоед тогда не успел, и красивого поединка не вышло. «Ничего, компенсируем здесь», — ухмыльнулся Кот. Он был прирожденным бойцом и знал, что фехтует гораздо лучше Егора.