– А, понимаю,- согласился уже ставший практически русским Галактион,- только у нас можно увидеть космический корабль, из которого космонавты бегут в сортир с выгребной ямой. Или уникальный телескоп, смонтированный на куче мусора.

Мы заглянули внутрь дома. Никифорыч сидел за своим персональным компьютером, ни с чем в мире не совместимым (ни с чайником, ни с русской печью), который ему на память о долгой совместной работе при уходе на пенсию собрал из выброшенных деталей заводской электрик. И играл с ним в шахматы.

Компьютер пока выигрывал. Но Никифорыч был спокоен. Он знал верное и безотказное средство для относительного укрепления своего ума. У него на столе под рукой лежала наготове отверточка, которой Никифорыч мог когда нужно подкрутить парочку подстроечных резисторов-конденсаторов. И тогда компьютер обычно предлагал ничью или "сдавал" партию.

"Неважно кто как действует, важен результат!"- бормотал в таких случаях про себя Никифорыч, принимая от компьютера поздравления и возвращая резисторы-конденсаторы в прежнее положение. Он, как и Семеныч, был очень объективен и пунктуален.

Галактион из вежливости подождал пока Никифорыч разделается с этой мыслящей смесью железа и электричества, и деликатно покашлял. На мысленном уровне это выглядело примерно так: "Простите великодушно, не позволите ли Вас чуточку побеспокоить, что, собственно, я уже и сделал безо всякого позволенья (еще раз простите)."

Никифорыч, как нормальный человек, очень испугался и резко обернулся. Так в Пенисове еще никто ни с кем не разговаривал. Не увидев сзади никого, Никифорыч слегка успокоился, подумав, что эта неземная вежливость ему почудилась. Однако от такой предупредительности с непривычки у него стало приторно во рту и Никифорыч потянулся к кружке, стоящей возле бадейки с колодезной водой.

"Да, такую водичку, поди, и кипятить-то не надо",- подумал я.

Кружка тотчас громко упала на пол и закатилась под лавку, а Никифорыч так и остался стоять со слегка вытянутой вперед правой рукой. Такой же вид мог бы быть у него, если бы его неожиданно (за пять минут) заставили вместо Президента встречать у трапа самолета самого Папу Римского. Который уже начал спускаться по трапу.

"Зачем напугал человека?"- укорил меня Галактион.

"А сам-то!..,- парировал я,- Вон, кружка-то валяется..."

"Хватит пререкаться,- вмешался "Фигарыч",- пора уже приступать к знакомству."

Никифорыч, слыша этот сугубо миролюбивый разговор, снова слегка отошел от столбняка, но, пока еще ничего не понимая, молчал. И вслух, и мысленно.

"Уважаемый!- снова замыслил Галактион,- Нельзя ли с Вами побеседовать?"

"Кто это все время со мной говорит?- подумал Никифорыч,- и зачем они прячутся?"

"А мы вовсе не прячемся. Мы все тут, перед Вами. И вобще, мы никого не боимся,- запальчиво сказал "Фигарыч",- Кроме черных дыр",- подумав, добавил он.

"А кто это "мы"?",- задал уместный вопрос Никифорыч.

"Мы - это члены межгалактического Вселенского Клуба (нет, не дураков, а) разумных астральных сущностей,- представился я,- Нас пятеро. Галактион, "Фигарыч", "Петрович" и "Степаныч". А Вас как зовут?"

"Меня зовут Никифорыч. Палата номер шесть."- грустно сказал он.

"Спокойно, уважаемый,- вступил обстоятельный "Петрович",- Мы, конечно, понимаем неожиданность и некоторую необычность нашего визита,и мы, строго говоря, можем как прилетели, так и улететь. Но ведь неужели Вы упустите возможность пообщаться с целыми пятью немало повидавшими и не самыми глупыми трансвселенскими существами?!"

"Для трансвселенских существ вы все как-то уж очень по-земному разговариваете."

"Ничего удивительного,- сказал "Степаныч",- Это потому, что двое из нас долго жили в России, а один из этих двоих вообще здесь родился!"

"Коллеги!- подключился Галактион,- всё равно Никифорыч сразу ничего не поймет. Давайте-ка я, как и всегда в подобных случаях, расскажу ему хотя бы некоторые детали."

Они с Никифорычем поведали друг другу о себе, рассказав то, что читателю уже известно, поэтому эту часть опускаем. В самом деле, не переписывать же заново первую часть книги!

Нельзя сказать, что Никифорыч, этот старый советский оборонщик, сразу поверил в то, что услышал. Хотя и проникся к нам некоторой симпатией. (Ни самогону, ни денег взаймы не просим.)

Пришлось приводить ему, как закоренелому материалисту, веские доказательства того, что он всё же еще не сошел с ума, несмотря на сплошные потрясения нашей жизни.

И я придумал как это сделать.

– Послушайте, Никифорыч,- предложил я,- вот Вы, в отличие от нас, никак не можете видеть через стены...