Все живое двигалось, притом двигалось резко и быстро. Мы мчались вперед, а нас провожали взгляды различных зверей: высоких и низких, с рогами и без, разноцветных и однотонных, двуногих, четырехногих и многоногих. Их было много, и все они были такие разные: мирные травоядные животные провожали нашу группу с интересом и тревогой, но, увидев, что нас никто не преследует, успокаивались; хищные взгляды тоже внимательно осматривали нашу группу – обладатели могучих клыков, крепких когтей и сокрушительных рогов смотрели на нас, оценивая наши силы. Но кони мчались настолько мощно и уверенно, что плотоядным зверям становилось ясно: кони пышут силой и здоровьем, они – не больные и поэтому не являются их потенциальной добычей.

Вскоре впереди нас в разрывах кустарника блеснула гладь широкой реки. Присутствие этой большой реки чувствовалось уже давно – воздух становился все влажнее, достаточно сильно смягчая полуденный жар. Над рекой висел легкий туман; тот берег, по которому мы приближались к воде, был значительно выше противоположного, более полого берега, поэтому наши лошади и решились на прыжок.

Мы вылетели к обрыву и увидели переливчатое, похожее на радугу образование, играющее красками над белесым туманом, а тем временем, кони разогнались почти до четырехсот пятидесяти километров в час и великолепным километровым прыжком пролетели над водой! Такому прыжку позавидовали бы сами боги! Это не Земля, это – Хала: голубая вода в отблесках солнца и белые кони, как невесомые белые птицы, летящие над ней. Мы не останавливались, а мчались все дальше и дальше. Душа цвела и пела – было дивно!

Кони не чувствовали усталости, и мы, их наездники, тоже. Они привыкли к нам, а мы привыкли к ним. Белые лошади Халы бежали со своей обычной скоростью, и красное солнце сбоку от них освещало облака в теплые краски заката. Деревья становились все выше и выше, их кроны смыкались, тропа сужалась, и вот мы уже мчались по лесу, теперь уже один за другим. Розовыми красками догорал день – в лесу он догорал быстрее, чем в степи, но мы все равно двигались вперед. Я взглянул на себя – моя одежда, как и на спутницах, потемнела и побурела – воздух Халы сжигал ткань прямо на мне.

Кони скакали все также быстро, как и раньше, практически не замедляя свой бег, но потом уменьшили свою скорость до ста-двухсот километров в час: на тропе стало тесно, появились корни и упавшие сучья, дорога прихотливо изгибалась, не давая возможности разогнаться во всю силу. Ночь вступила в свои права, но мы, как и кони, прекрасно ориентировались в темноте, используя свою возможность видеть в инфракрасных лучах. Нам то и дело приходилось нагибаться, чтобы не быть выбитыми из седла низко расположенной веткой, но мы двигались вперед, пугая лесных обитателей громким стуком копыт, и разбуженный в лесу переполох еще долго не затихал где-то позади.

Лес становился все более высокоствольным, деревья у земли достигали десятков метров в окружности – такие леса не растут в мире Земли – там нет деревьев полукилометровой высоты.

Мы скакали долго, почти всю ночь. Журчащие ручьи пели нам свои песни, чьи-то шорохи окружали нас, и звуки, полные тайн, будили тишину леса. Дробь копыт да наше дыхание – мы мчались сквозь лес.

Ближе к рассвету мы попали в полосу предгорий: подъем – спуск, то вверх, то вниз. Солнце уже заливало серым светом окружающий нас предрассветный мир, когда мы, наконец, увидели горы.

Я остановил коней возле родника на полянке. Лошади пили воду, вздрагивая всем телом, и мы пили вместе с ними. Там, перед ними, выше самых высоких деревьев, уходя за облака, стояли горы. Их было много. Горы до облаков были разноцветные, не такие однообразные зелено-коричневые, как на Земле; выше же облаков их цвет скрывался туманом. Они нависали над миром, все в клочьях туч, блистая льдом, неприступные и грозные и своем величии.

Они стояли и молчали, и смотрели на нас, а мы смотрели на них.

Кони двинулись дальше, прямо к этим горам. Мы еще недолго проскакали по предгорья, и вот, наконец, они кончились – мы углубились в горы. Мы двигались то веером на безопасных участках, то один за другим на более опасных местах, а то и след в след на очень рискованных отрезках пути. Лошади постоянно меняли свое положение в группе – то вела одна, то другая, то третья. Кони мчались по горным склонам со скоростью сто пятьдесят-двести километров в час, то замедляясь на крутых участках, то ускоряясь перед прыжками через расщелины.

День вступил в свои права. Мы уже миновали полосу разноцветной растительности и углубились в облака. Деревья остались внизу. Там, в белом тумане дул уже очень сильный ветер, и когда он дул в полную силу, тогда высокогорные травы, растущие вертикально, лежали на земле плашмя. Среди облаков было очень трудно ориентироваться, поэтому кони бежали совсем медленно, делая меньше ста километров в час. Копыта лошадей звучали как-то приглушенно и немного таинственно – становилось страшновато; но когда же, наконец, мы поднялись выше облаков, тогда на душе сразу стало спокойнее, а прозрачный морозный воздух обострил чувства и улучшил восприятие.