– Так значит, это копия, – разочарованно протянула собеседница и погладила рукой гладкую поверхность дерева.

– Копию я обычно делаю таким образом, – продолжил объяснять я, – сначала фиксирую объект во времени, а затем – в пространстве, после чего объект копируется в пространстве. В результате в один и тот же момент времени получаются два или более равнозначных объекта, находящихся в разных частях пространства, поэтому получившаяся копия ничем не хуже оригинала. Можешь считать, что когда я расцарапал дверь, то повредил копию, а оригинал появился только сейчас.

– Сложно ты объясняешь, – промолвила хозяйка, – но я рада тому, что дверь не стала выглядеть хуже.

– Хуже быть не должно и поэтому не будет. Однако, мое предложение относительно путешествия остается в силе: я предлагаю вам обеим побыть халанками, побродить по планете и увидеть мир Халы таким, каким он есть на самом деле.

– Хала – это планета такая? – спросила одна из них то, что прекрасно знала сама.

"Им надо немного подумать", – понял я, поэтому не стал ускорять события и подтвердил:

– Планета, а на ней целый чудесный мир.

Они согласились через несколько минут, согласились из любопытства, соблазненные словом "чудесный". Женщины не ставили никаких условий и не расспрашивали о том, что нам предстоит делать там; видимо они предполагали узнать это по дороге, но, к их удивлению, оказалось, что дорога занимает меньше доли мгновения.

Мы стояли втроем под невысоким деревом, неподалеку от нас росли две группы невысоких кустов, а дальше, до самого горизонта, расстилалась бесконечная зеленая степь с яркими полосами цветов, растущих в тех ложбинах, в которых чаще всего застаивается вода после дождя. Покрытое серыми рваными тучами небо над нашими головами светилось изнутри светом спрятавшегося за облаками солнца этого мира – солнца Халы. Мы были одеты в красивые спортивные костюмы, однако обуви у нас на ногах не было.

Едва осмотревшись, обе женщины засыпали меня вопросами и о когтях на пальцах ног, и об ударных буграх, и о шестом пальце на руке. Я объяснил им, что мы не люди, а халане, поэтому-то и выглядим соответственно. Они спросили меня о невероятных цветах и оттенках, видимых нами, о странных звуках и неведомых запахах. Я объяснил им, что теперь мы видим, кроме обычных красок, также в инфракрасной и ультрафиолетовой области, еще мы можем слышать те звуки, которые недоступны человеческому уху; ну а нюх у нас теперь лучше, чем у земной собаки.

Когда я объяснял им все это, во мне росло и крепло странное чувство, что это уже было со мной раньше. Сначала Хозяева Миров показывали мне мир Халы, а я был гостем в нем; я все спрашивал их и спрашивал, и все удивлялся и удивлялся – теперь же я сам показываю своим гостям все тот же мир Халы, и они задают мне те же самые вопросы и удивляются тому же, чему раньше удивлялся и я. Это спираль развития – я сделал полный виток и теперь нахожусь в том же месте, но на более высоком уровне.

Я говорил с ними, удивлялся вместе с ними, а в душе у меня была легкая грусть. Щемящее чувство тоски сжало мое сердце, и комок подкатил к горлу – хотелось плакать. О, Хала, прекрасная Хала, я снова с тобой, но теперь уже не как гость, а как твой господин!

Я отошел от собеседниц и положил руку на ствол дерева. Он был шершавый и неровный. Я гладил его и грустил о прошедших временах, смотрел на дерево и не видел его. Солнце бросало золотые блики мне на руку, и от этого становилось еще печальнее. Ах, Хала, Хала… Почему ты не Земля?

У меня в душе два мира – мир Земли, где я вырос, и мир Халы, где я перестал быть человеком.

Я вдохнул полную грудь воздуха – резкий запах фтора защекотал мне ноздри – в нем я различил привкус фторида кислорода, он был слабый, но он тоже бодрил. Всех этих запахов не было в мире Земли, а здесь они были… Земля похожа на Халу, как черно-белый рисунок похож на цветную картину, – и все же я любил оба эти мира, и мне хватало любви в сердце как для Земли, так и для Халы.

Но постепенно Хала делала свое дело: горячий озон входил в мою грудь и растекался живительными соками по всему телу, растворяя грусть и печаль, – и они уходили от меня; они оставили свой след в моей душе и ушли тихо и оттого незаметно – прекрасная Хала вновь вступила в свои права.

– Кстати, а знаете ли вы, что ваша одежда проживет здесь недолго? – обратился я к своим спутницам.

– А в чем же дело? – удивились они.

– Костюмы-то наши родом из мира Земли, а здесь, на Хале, такая агрессивная атмосфера…

– И что же будет? – забеспокоились женщины.

– Да "сгорят" они, рассыпятся в прах; но я думаю, что к тому времени, когда это произойдет, вы уже привыкните к жизни здесь и сможете легко перейти на местную одежду из шкур и, по желанию, из листьев.

– А с нами ничего не произойдет?

– Что же с нами может произойти? – ответил я им. – Ничего не произойдет – ведь мы – халане, это – наш мир и мы приспособлены к жизни в нем.

Мы помолчали.

– А здесь есть люди? – поинтересовалась одна из них.