Туда же проследовал Пьер, которому Ремка успел шепнуть:

– Так что гляди, да не заглядывайся. Помни да не запамятовай. Ясно? Артем встал навстречу гостям. Огромная фигура его полностью заслоняла стол, на котором стоял кубок.

– Артем Иванович,- сказал прерывающимся голосом Грачик-отец,- примите обратно, очень вас прошу!.. Не знал я, когда брал, как вы эти деньги добыли... Вот он,- он показал на Сеню,- как вы ушли, все мне рассказал. Не могу я принять... Такую дорогую памятную для себя вещь из-за меня потеряли. Так не пойдет! Завтра поедем в магазин. Я вас сам свезу, в кабину сядете мою. Отпрошусь. Узнаем, кому продали. Деньги вернем. Обратно выкупим. Это же, Артем Иванович, историческая вещь... Не могу я на такое идти.

Незабудный лишь пожимал в странной веселости своими огромными плечами, как бы ничего не понимая. Только поглядывал с добродушной лукавинкой на отца и растерянного его сынишку.

– В толк что-то не возьму, о чем разговор идет?
– пробасил он.- Насчет этого, что ли, намекаете, Тарас Андреевич?
– Он отодвинулся от стола и показал оторопевшему Сене и его отцу на серебряного гладиатора, поддерживавшего оливиновую чашу.- Это вы в виду имеете? Так что же вы беспокоитесь? Вот он на своем месте.

– Это как же?!
– только и вырвалось у Тараса Андреевича.

– Да вот все так же.- Незабудный был очень доволен. Давно он не был в таком настроении.

– А тот?
– решился спросить Сеня, боясь приблизиться к столу и поглядывая на кубок из-за спины отца.

– Какой это еще - тот?

– А который мы в магазине видели, когда через райцентр ехали. Значит, там не тот?.. То есть не этот?..

– Да ну тебя!
– Незабудный гулко и весело загрохотал, отмахиваясь от мальчика своей лапищей.- Совсем ты, вижу, запутался. Тот да этот, этот да тот... Вот он тут, и весь разговор. Живы будем, когда-нибудь разберемся. Ну, что смотришь?

Огромной своей пятерней он осторожно покрыл физиономию Сени и сделал ему легонько то, что называется "смазью вселенской", захватив разом и все лицо и макушку мальчика. Сеня с деланным усилием высвобождался из этого бережного и мощного захвата.
– Ага, верткий!
– одобрил Незабудный.- Молодец! Погоди, я тебя еще приемам научу, которых никто не знает. Любого тогда сборешь в два счета.

– Правда научите, дядя Артем?

– А что же, врать буду?

Нахмурив толстые брови и неловко двинув одним усом и тронув рукой другой, Артем Иванович сказал:

– Вы бы, хлопчики, прихватили дружка своего да на момент погулять вышли. У нас тут разговор один-Мальчики неохотно, демонстративно волоча по стульям и по полу небрежно накинутые на одно плечо пальтишки, вышли, поминутно оборачиваясь.

– Тарас Андреевич,- начал Незабудный, когда они остались вдвоем с Грачиком,- послушайте-ка меня, старого, бывалого, сорок лет вокруг да около толкавшегося. Об одном я вас попрошу. Только не обижайтесь. Дайте-ка мне, раз уж у нас такой случай с вами вышел, слово, что погуляли и хватит. И чтобы больше в рот не брать.

– Это уж верно, что хватит.- Тарас Андреевич откашлялся, голос у него внезапно осел.

– Это ведь у тебя, Тарас Андреевич, что получается?
– перейдя на "ты", продолжал Незабудный.- Это ведь ты на свой манер эмигрант выходишь.

– Это в каком же смысле?
– насторожился Грачик.

– От себя бежишь. Вот как умные люди объясняют. От жизни, так сказать, за границу сознательности спасаешься, где уж никакого понятия ума нет.

– Я от тоски своей спасался, когда уж мочи моей не было терпеть. А от того, что мне делать положено, где мне быть следует, от того не бегал. Это уж вы, Артем Иванович, не то...
– То, брат, то! И от дела бежишь - мог бы лучше его делать. И от отцовства своего. Ведь мальчишка у тебя растет золотой. Он же на тебя так смотрит! А ты и от его глаз бежишь. И от своей совести.
– Ну, тю!
– Тарас Андреевич вскинул кудлатую голову и глянул прямо в глаза Незабудному.Кончайте, Артем Иванович. Сказал вам - не будет этого, и все.

– Ну смотри, Тарас Андреевич. Душу из тебя вытряхну, если что. Без смеха говорю. Вот возьму так,- он крепко обхватил и легко приподнял Грачика,- и душа из тебя прочь.
– Но, но... Не маленький, чай,- мрачно усмехнулся Тарас Андреевич и высвободился.

– Извини, это я так, шутю.

– А я, Артем Иванович, всерьез. Верьте слову. Сказал - точка!

Глава XX

Поединок

Сеня качнулся вперед, чтобы устоять, и потрогал место на плече, куда его больно ткнул Махан.

– Ну, еще получить хочешь? Может, для порядка подкрепить с того боку, чтобы не валился? Имей!

Сеня пошатнулся влево, но снова удержался на ногах.

– Или по зубарикам выдать? Куси! Сеня постарался устоять на месте, только облизал быстро вспухавшую губу.

– Ну и что?
– спросил он сквозь стиснутые зубы.- Что доказал? Что сильный больно?

– Я тебя людей уважать научу!
– пригрозил Махан.- Пора, кажется, знать, что за личность перед тобой.

– Это ты личность?
– Сеня поглядел на Махана.- Подумаешь, личность. Культяпка личности ты...