– Чак.

– А? Что?
– встрепенулся он.

– Ты уже когда-нибудь плавал так с другими девушками?

Он замялся.

– Не совсем так.

– Это забавно, правда?

– Да, чертовски забавно.

Дженнифер подняла ресницы и посмотрела на него, скользнув взглядом по своему телу.

– Ой!

Она резко вырвалась, и он быстро взглянул вниз, чтобы убедиться, что вода закрывает его до пояса.

– Что случилось?

Дженнифер уже не лежала на поверхности. Она присела, так что вода доходила ей до подбородка.

– Почему ты не сказал мне?
– чуть ли не с бешенством спросила она.

– Не сказал что?

– Что у меня все видно сквозь... сквозь белье?

Чак довольно улыбнулся.

– Честно говоря, я не заметил.

Дженнифер закрыла лицо руками.

– Я просто умираю от стыда.

Он засмеялся.

– Давай я ещё немного тобой порулю, а?

Дженнифер покачала головой, встряхнув своими мокрыми рыжими волосами.

– Нет. Я, наверное, пойду на берег. Я начинаю замерзать.

Веселье Чака улетучилось, и его охватила паника.

– На берег? Но мы только начали.

Он увидел, как Дженнифер пошла в сторону пляжа, и беспомощно поплелся за ней, расстроенный неожиданным поворотом событий.

– Послушай, давай ещё немного поплаваем. Я доведу тебя до пирса. Дженнифер! Эй, подожди!

Она обернулась, стоя по колено в воде, и посмотрела на него. Она собиралась что-то сказать, как вдруг её глаза скользнули вниз и широко раскрылись в немом ужасе. Она стояла с открытым ртом и смотрела на него.

– Ой!

Чак перевел взгляд с её испуганного лица на свою все ещё не остывшую от вожделения плоть и остолбенел, внезапно осознав, в чем дело. Он снова взглянул в её невинные глаза, заставившие его почувствовать себя нелепым и беззащитным, и из его горла вырвался тихий стон отчаяния. Он неуклюже плюхнулся в мелкую воду, ругая себя за то, что не обратил внимания, как далеко прошел за ней к берегу.

– Прости, - слабо пробормотал он, желая лишь одного - чтобы она не смотрела на него так, жалея, что не дал ей больше времени, распалившись от сладострастных фантазий.
– Мне правда очень жаль...

Маленькая блондинка в прозрачном белье, казалось, вышла из транса. Она содрогнулась, как от непреодолимого страха, и скрестила перед собой руки. Потом, ещё раз слабо вскрикнув, повернулась и бросилась вверх по мокрому песку в плотную темноту.

Чак сник. Его нервы были вымотаны до предела, тело била дрожь, сознание оцепенело. Он понимал, что, несмотря на все его намерения, вечер, который он так тщательно продумал и спланировал, закончился самым непредвиденным и трагичным образом. Он медленно поднялся из воды, презирая себя и больше всего пульсирующее свидетельство своего вожделения, и жалко поплелся к тому месту, где оставил одежду.

– Черт, - пробормотал он, потирая лицо рукой, не в силах забыть выражение её лица в тот момент, когда она увидела его обнаженным, мокрым и возбужденным. Она заставила его почувствовать себя каким-то уродом, монстром, чудовищем. Какого черта он свалял такого дурака? И какого черта она такая невинная куколка? Не удивительно, что бедная девочка была потрясена!

Он вяло вытерся тенниской и оделся, все время беспокойно вглядываясь в темноту и прислушиваясь к малейшему звуку. Он решил не усугублять её душевные страдания, торопясь появиться перед ней, возможно, в неподходящий для этого момент. Он уже достаточно наломал дров, черт бы его побрал. Он закурил и обнаружил, что сигарета не успокаивает его взвинченные нервы и не снимает боль от неутоленного желания. Он обнаружил также, что, несмотря на купание в холодной воде, его ладони вспотели.

Выждав некоторое время, Чак пошел вверх по темным дюнам. Он слегка согнулся от тупой боли под ложечкой, и каждый шаг напоминал ему о крушении всех его надежд. Он подошел к тому месту, где была расстелена подстилка, и огляделся, не увидев ничего, кроме самой подстилки, мокрого полотенца и своей куртки. Он быстро подобрал их и поспешил на улицу, где стояла машина.

Дженнифер нигде не было.

– Дженнифер!

Тишина. Чак глухо застонал и прислонился к ограде, поняв, что она предпочла вернуться домой пешком, лишь бы не встречаться с ним. Пешком? Черт, она, наверное, бежала всю дорогу. И он не винил её. Бедняжка... Такая прелестная, чистая, красивая... Потрясенная до глубины души, вот так, без предупреждения... Не имея возможности собраться с силами, прежде чем столкнуться лицом к лицу с грубыми фактами жизни...Фактами, над которыми она никогда не переставала размышлять при всей своей наивной страстности.

Господи, что он натворил! Он нашел свои ботинки и носки и надел их, понимая, что идти за ней нет смысла. Ей понадобится время, чтобы оправиться от потрясения. Пройдут недели, прежде чем он сможет вернуть её в нормальное состояние, а может быть, даже месяцы. И вполне вероятно, что ничего уже не исправит. Боль, охватившая все его тело, усиливалась, и он застонал, осознав, что может больше никогда не почувствовать вкус этих мягких губ и прикосновение этих прекрасных грудей, никогда не увидеть эти очаровательные ножки.