– Разумеется.

– За это надо платить. Вы монополию берете на мои сведения. Меня подставляете под верную опасность.

– То есть почему же?

– Сами же говорите, что вылущивать.

– Ах, та-та-та! Вот куда махнули, те-те-те!
– засмеялся Герасимов.
– Да это же вы наверное насчет удачных покушений, что ли? А? Ээээ, батенька, куда хватили, ха-ха-ха! Рад, что заранее сделал вам много комплиментов. Рад. Эдак вы меня без пересадки чего доброго революционером сделаете, а? Ха-ха-ха-ха. Говорили кстати мне, я, конечно, не верю, будто, вы, Евгений Филиппович, в Варшаве с Петром Ивановичем встречались, приблизительно так, перед...
– глаза Герасимова сощурились на Азефе, - перед смертью... Вячеслава Константиновича...

– За кого вы меня принимаете?
– нахмуренно проговорил Азеф - Я Рачковского в Варшаве в глаза не видал, был заграницей, может подтвердить Ратаев, всё глупая болтовня.

– Конечно, конечно, Евгений Филиппович, я же пошутил, язык у людей без костей, чего не болтает. Хотя, конечно, розыск настолько деликатная вещь, что если будет вести его человек плохих нравственных устоев, он эту тоненькую линию всегда перейдет, понимаете? А скажите, а propos, боевая то ведь готовит что то по моим сведениям, а? Кто "у вас", так сказать, "из нас" на очереди?

– Конкретного нет, - нехотя, проговорил Азеф -толкуют о Дубасове.

– О Дубасове, - медленно, раздумчиво проговорил Герасимов, - боюсь я всё, не забыли ли вы моих условий, Евгений Филиппович?

Азеф глянул на Герасимова - он чиркал пальцем по воротнику.

– Повторяю, Александр Васильевич, что это ложь!
– пробормотал Азеф.
– С таким запугиваньем я не стану работать, я не мальчик. Если хотите ссориться, давайте ссориться.

– Ну-ну, шучу, не распаляйтесь, не распаляйтесь.

– А если согласен на ваши условия, то соловья тоже баснями не кормят, бормотал Азеф.
– Вы любите откровенность, я говорю, мне нужны деньги.

– Какие, Евгений Филиппович?

– Меньше чем две тысячи не обойдусь.

– Много. На дело иль лично?

– На дело.

– Максимум тысяча.

– Завтра еду в Финляндию, ставлю мастерские.

– Какие мастерские?

– Динамитные.

– Сколько?

– Две.

– И денег?

– Говорю: две тысячи.

– Нет, батюшка, дорогонько. Одну то уж на партийный счет ставьте, на одну так и быть, - засмеялся Герасимов, и встав отпер секретер заманчивыми звонами.

– Меньше полутора тысяч не обойдусь, - рокотал Азеф, - если хотите, зачтите в жалованье.

– Ох, и несговорчивый вы человек! Ну, уж только для первоначалу, так и знайте, больше чтоб нажима не было. А главное, ничего не забывайте, повернулся генерал, держа бумажки с изображением Петра Великого.

И проводя Азефа по комнатам, находу говорил:

– Попыхтели мы с вами! Ни с кем ей Богу так не возился, зато думаю не зря. Только не втемяшивайте вы себе в голову, что я дурак, всё дело, батенька испортите.

От толщины Азеф чуть кряхтел, надевая пальто.

– Если телеграммой - на охранное, донесения сюда. Если что, вечерком заворачивайте по семейному. Дома нет, справьтесь в "Медведе" у швейцара, спросите кабинет Ивана Васильевича.

И совсем уж на пороге сжимая руку Азефа, Герасимов проговорил: - В прошлую то пятницу на северо-донецких, да мальцевских играли. На бирже то? Своими глазами видел. Там то вы мне и понравились. Сразу решил, что с вами дела можно делать. Ну, и скрытный же вы человек, ай-ай-ай, с вами надо осторожней, а то чего доброго взорвете на воздух, - и Герасимов, обнимая Азефа, похлопал его по задней части, убедиться нет ли револьвера.

– Из Финляндии то черкните.

– Хорошо, - бормотнул, выходя, Азеф.

Азеф крепился у генерала Герасимова. Но выйдя на улицу, почувствовал нервный упадок, слабость. Он понимал, что его расчеты смяты.

9

Савинков с братьями Вноровскими и Шиллеровым ставил в Москве покушение на Дубасова. В крошечном, охряном домике, зажатом в зелени сосен, Азеф жил в Гельсингфорсе. Дом был уютен. Воздух резок и ароматен. Но Азеф волновался. Мерещилась генеральская пипка, веревка, чорт знает что.

Савинков подъезжал на финке, семенившей мохнатыми копытцами по серебряному, снежному насту.

– Ждал тебя, ждал, - рокотал Азеф, крепко обнимая и целуя Савинкова.

Азеф провел его в небольшую, солнечную комнату. За окнами: - сосны, снег, сад.

Савинков мыл руки, Азеф, приготовляя чай, спросил:

– Кто убил Татарова, Двойников?

– Федя, - вытирая руки полотенцем, сказал Савинков.

– Так, а я думал Двойников. Как в Москве? Через окно солнце залило Савинкова. Азеф наливал чай, подставлял Савинкову лимон, хлеб.