– Вы привезли динамит?
– проговорил тихо Азеф, обращаясь к Швейцеру.

– Да.

– И приготовили снаряды?

– Да.

– Сколько у вас?

– Восемь. Могу сделать еще три, - сказал Швейцер, затягиваясь папиросой.

– Так, так, - подумав, сказал Азеф.

– А как у тебя наблюдение, Павел Иванович?

– Хорошо. Егор и Иосиф трижды видели карету. Оба извозчика стоят у самого департамента.

– Это опасно, предупреди, чтобы не делали этого.

– Я говорил. Они не замечают никакого наблюдения.

– Всё-таки предупреди. У самого дома стоять не к чему. Это не нужно. А как "поэт"? И как ты предполагаешь, у тебя есть план?

– Да, наружного наблюдения совершенно достаточно. Оно выяснило, что по четвергам Плеве выезжает с Фонтанки к Неве и по Набережной едет к Зимнему. Возвращается той же дорогой. Раз это ясно. Раз снаряды готовы. Люди есть. Так чего же недостает? Плеве будет убит, это арифметика.

Азеф посмотрел на него, сказал.

– Не только не арифметика, но даже не интегральное исчисление. Так планы не обсуждают. Если б всё так гладко проходило, мы б перебили давно всех министров.

Швейцер молчал, не глядя ни на одного из них.

– Никакого интеграла тут нет, - вспыльчиво проговорил Савинков, - план прост, а простота плана всегда только плюс.

– Ну, говори без философии, - улыбаясь перебил Азеф, - как ты думаешь провести?

– Лучше всего так. Покотилов хочет во что бы то ни стало быть метальщиком. Так пусть...

– Что значит, во что бы то ни стало?
– перебил Азеф.

– Он говорит, что его опередил Карпович, Балмашов, Качура, что он не может ждать.

– Какая чушь! Мне наплевать, может он иль не может. Я начальник Б.О. и кого назначу, тот и будет метать. Из-за истерики Покотилова я не рискую делом.

– Дело тут не в истерике. Покотилов хороший революционер, я в нем уверен. Он сделает дело. И я не вижу оснований, почему ему не идти первым?

– Ну?
– перебил Азеф.

– Покотилов с двумя бомбами сделает первое нападение прямо на Фонтанке у дома Штиглица. Боришанский с двумя бомбами займет место ближе к Неве. Если Покотилов не сможет метать или метнет неудачно, то карету добьет Абрам. Сазонов извозчиком тоже возьмет бомбу и станет у департамента полиции. Если ему будет удобно метать бомбу при выезде Плеве, он будет метать.

Азеф чертил карандашом по бумажной салфетке, казалось, даже не слушая.

– Ну, а если Плеве поедет по Пантелеймоновской и по Литейному, тогда что?
– презрительно посмотрел он на Савинкова.

– Тогда на Цепном мосту будет стоять Каляев. Если Плеве поедет по Литейному, Каляев даст знак, Покотилов с Боришанским успеют перейти.

– Ерунда, - сказал Азеф, - этот план никуда не годится. Это не план, а дерьмо. С таким планом нищих старух убивать, а не министра. Дело надо отложить. Тобой сделано мало, а с недостаточностью сведений нельзя соваться. Это значит только губить зря людей и всё дело. Я на это не соглашусь.

– Человек!
– махнул Азеф лакею, - сельтерской! Савинков был взбешен. Обидело, что незаслуженные упреки говорятся при новом товарище. Он выждал пока лакей, откупорив задымившуюся бутылку, наливал Азефу в стакан сельтерскую. Когда лакей отошел, Савинков заговорил возбужденно.

– Если ты недоволен моими действиями, веди сам. С моим планом согласны Сазонов, Покотилов, Мацеевский, "поэт", Абрам, я не знаю мнения товарища "Леопольда", - обратился он в сторону спокойно сидящего Швейцера, - все же другие товарищи уверены, что при этом плане 99% за то, что мы убьем Плеве.

– А я этого не вижу, - сказал Азеф, отпивая сельтерскую.

– Тогда поговори сам с товарищами, может они тебя убедят.

– Надо бить наверняка. А не наверняка бить, так лучше вовсе не бить. Азеф откинулся на спинку стула, в упор смотря на взволнованного Павла Ивановича.

– Как знаешь, я свое мнение высказал. Я его поддерживаю, - сказал Савинков.
– Дай тогда твой план. Азеф молчал.

– Как вы думаете, товарищ "Леопольд"?
– обратился он к Швейцеру.

Швейцер взглянул на Азефа спокойно и уверенно.

– Моя задача в этом деле чисто техническая. Я ее выполнил. Восемь снарядов готовы. Что касается плана Павла Ивановича, то думаю, что при некоторой детализации он вполне годен, - и Швейцер замолчал, не глядя на собеседников.

– А я думаю, что это плохой план, - упрямо повторил Азеф, - и на этот план я не соглашусь.

В это время в дверях зимнего сада появилось красное домино под руку с средневековым ландскнехтом. Савинкову показалось, что маска указала на него своему кавалеру. Азеф увидел ее косым глазом и, легши на стол, тихо проговорил: