Против ожиданий Анджелы, мужчины промолчали. Она посмотрела сначала на одного, потом на другого. Сообразив, что их молчание имеет определенный смысл, она продолжила:

– Не ждите от меня проявлений скорби. Я предоставляю это сестре, она лучшая актриса, чем я.

Снова повисло молчание, и наконец Фицбраун набрался храбрости и спросил:

– Вы хотите сказать, что не сожалеете о смерти отца?

Теперь они шли по желтой гравиевой дорожке через розовый сад. Аромат роз был одуряющим.

– Да,- холодно проговорила Анджела.- Я не сожалею о смерти отца, хотя, конечно, мне его жалко - жалко, что его настигла именно такая смерть. Мне было бы точно так же жалко любого другого. Августин любил жизнь. До такой степени, что при любой возможности вытягивал ее из других.

– Что вы имеете в виду?- уточнил Фицбраун, чувствуя напряжение в ее голосе.

– Ну, так же, как плющ вытягивает жизнь из дерева. Думаю, отца нельзя осуждать за это, как нельзя осуждать плющ. Его жизнь - это единственное, что имело для него значение, следовательно, он должен был обладать всем необходимым, чтобы подпитывать ее. Он считал это само собой разумеющимся.Она неожиданно повернулась к доктору: - Вы понимаете?

– Наверное,- ответил Фицбраун.- Профессия сталкивала меня с множеством случаев родительского эгоизма.

Анджела отвернулась с презрительным смешком.

– Эгоизм. Это слово не подходит для характеристики Августина. Нужно другое.

– Правильно ли я понимаю,- осторожно вмешался в разговор Маллет,- что вы были жертвой?

– Правильно,- ответила Анджела.

– А ваша сестра?

– Алитея?- Девушка рассмеялась.- Надо же, Лети - жертва! Оригинально! Лети никому не позволяла мучить себя, даже Августину. Она сама законченная эгоистка. Если надо кого-то помучить, она будет первой в очереди.

Дабы сменить тему разговора и отвлечь Анджелу от мрачных мыслей, Фицбраун сказал:

– Как я понял, в вашем доме кто-то гостит? Это обычная ситуация для выходных?

– Это стало обычным с тех пор, как Алитея вернулась домой после развода. До этого Августин запрещал приглашать гостей. Но Лети настояла.

– Ваша сестра имела большое влияние на отца - большее, чем ваше, да?

– Он обожал ее,- ответила Анджела.

Они добрались до входа в лабиринт.

* 8 *

Лабиринт находился в юго-западной части сада и занимал около акра. Тем, кто попадал в лабиринт, он казался огромным. Вход, вырезанный в плотной стене тисов, был шести футов в высоту и трех в ширину. Над искусно вырезанной аркой были также искусно выстрижены две птицы с длинными распушенными хвостами.

Фицбраун остановился и сделал вид, будто разглядывает птиц, на самом же деле ему просто захотелось чуть подольше побыть на солнышке прежде, чем они погрузятся в мрачный сумрак лабиринта.

– Это павлины,- ответила Анджела на невысказанный вопрос Фицбрауна.Августин говорил, что они через Алитею и меня олицетворяют всех женщин. Он страшно презирал женщин.

– Но это же самцы!- воскликнул Фицбраун.

– Не придирайтесь,- сказала Анджела.- Августин всегда игнорировал факты ради идеи. Он вообще ненавидел все научное.- Фицбраун заметил, что в голосе девушки против ее воли прозвучали восторженные нотки.

– Пошли!- нетерпеливо позвал их Маллет из тени арки.

Он пропустил Анджелу вперед, и она уверенно повела их за собой.

* 9 *

Фицбраун восхищался высокой и стройной фигурой Анджелы. Девушка вела их по мрачным проходам, куда не проникал ни один лучик солнца. Она поворачивала то налево, то направо, минуя при этом те проемы в плотной зеленой стене, куда, по мнению Фицбрауна, следовало бы повернуть, и в конечном счете доктор запутался. Он уже не представлял, где находится выход, и не исключал того, что этот лабиринт является тем самым знаменитым Лабиринтом из греческой мифологии.

– Вы чертите план?- спросил он у шедшего позади него Маллета. .

– Нет,- ответил тот.- Естественно, потом я начерчу план, но первой нашей задачей...- Он остановился.- Где она?

Оба огляделись по сторонам. Анджелы нигде не было.

– Ну?- проворчал Маллет.- И что это значит?

Они не успели разволноваться по-настоящему, так как из-за поворота впереди выглянула Анджела.

– Вы заблудились?- с противоестественной в данных обстоятельствах игривостью поинтересовалась она.

– Заблудились бы,- признался Фицбраун.- Без вас.

– Теперь понимаете, как легко заблудиться в Мейзе? Мы на полпути к центру. За углом есть скамейка. Хотите передохнуть? Обычно все, кто оказывается в лабиринте, устраивают здесь небольшой привал.

Маллет хотел было отказаться, но Фицбраун взглядом остановил его.

Они сели по обе стороны от девушки.

– И все же,- продолжала она,- это сравнительно легко - я имею в виду, вернуться обратно. Всегда есть точка, в которой можно повернуть назад, верно? Сложность только в том, чтобы принять решение. И многие не могут. Мне кажется, это было хорошо известно создателям лабиринта.