Близилось время учиться. Сашенька готовилась отбыть в Лондон с двумя обидами: легкой - на папу и страшной - на остальной мир.

Королев уже видел расставание: он обещает, она обреченно кивает, он целует, она уходит, он мрачно уезжает из "Шереметьева-3" в лимузине с закрытыми стеклами. Так и случилось бы, наверное, - это в кино люди легко преодолевают препятствия... И кончилась бы эта история, как следует не начавшись, - он закрутился бы и забыл, она попереживала бы и снова влюбилась... Если бы за несколько дней до отъезда Принцессы не случилось кое-что важное.

В середине рабочего дня, около тринадцати ноль-ноль, в офис Королева явился молодой человек от некоего Егора Ф. Мельникова. У посетителя были пепельные волосы, серая стильная одежда и ярко-желтые линзы в глазах. Как он пробрался через секьюрити и референтские кордоны - неясно; раскрасневшаяся секретарша из приемной рассказала потом, что его "не было не было а потом вдруг появился словно из компьютера выпрыгнул и сказал что известный в стране журналист а лицо у него и правда знакомое где-то вроде видела симпатичный такой..." (В этом месте Королев, слушая сбивчивый рассказ, хмыкнул и многозначительно повел бровью, посмотрев с новым интересом на свою секретаршу.) Странный посетитель из приемной прямиком прошел в кабинет и признался, что вынужден был прибегнуть к маленькой хитрости, на самом деле он не корреспондент "одной известной газеты", а дело, собственно, в том, что господин Мельников может помочь господину Королеву в его небольших, но досадных затруднениях с информацией.

Неизвестно, откуда взялись эти распечатки, но на стол перед Королевым легла копия свежеподписанного контракта между двумя крупнейшими нефтяными компаниями. О контракте никто посторонний не знал, информация была закрытой наглухо. Потому что тот, кто будет в курсе заранее, сможет заработать столько!.. Итак. Гость предложил Королеву проверить информацию на деле и обещал через день-два наведаться снова. Олигарх заподозрил было козни злодеев, но, будучи мужиком рисковым (а еще интуитивно чувствуя, что парнишка этот не врет), все продумал и приказал одних акций купить, других продать (немного) - и выиграл. И моментально пожалел, что не сыграл по-крупному.

На следующий день Королев ждал вчерашнего посетителя с самого утра. Гость не пришел. Королев приказал узнать, что за гусь Егор Мельников. Сыскари разыскали нескольких стариков, алканавтов, работяг, какого-то безработного художника, совсем пацана... Королев решил, что настоящее имя таинственного благодетеля от него скрыли.

Прошло несколько дней. До Сашиного отъезда оставалось совсем ничего. Принцесса не могла сидеть дома. С утра она бродила по городу и мечтала случайно встретить Кота на улице, а вечерами ездила потанцевать в "Мальчик-с-пальчик", чтобы хоть как-то отвлечься.

Как девушка настойчивая, Саша продолжала расспрашивать про Кота всех знакомых. Безрезультатно. Постепенно горе стало притупляться, на душе полегчало, но глаза остались мутными, серыми, а огонек, казавшийся вечным, потух. Мужики перестали пялиться на Сашку со всех сторон, как было всегда. Скисла Принцесса. Сдулась. О Лондоне стала думать, как о выходе из положения!.. Это ж надо такое!..

Гуляла она так, гуляла и незаметно очутилась возле отцовского офиса, милого домика ростом в сто этажей. Дай, думает, зайду. Зашла. Идет себе. Отвечает дежурной улыбкой на приветствия охранников, вызывает лифт, поднимается на последний этаж, заходит в холл с полукруглыми окнами-глазами, смотрящими в облака... И надо же было такому случиться, что именно в эту секунду дверь отцовского кабинета распахнулась, как пола дорогого халата, и оттуда плавно вырулил Кот.

Глава девятая. МАРКИЗ КАРАБАН

УМарка Измайловича Карабана обнаружилось сердце. Не в том смысле, что вылезло наружу, а в том, что последнее время Марк его чувствовал: сердце болело. Карабан обращался к врачам, но ничего трагедийного ему не сказали. Тем не менее Марк подозревал, что дела его плохи. Это - странная, но правда. Иногда врач не может обнаружить болезнь, потому что она не имеет отношения к физиологии, а сам пациент прекрасно все знает. Марк надорвал свое сердце, живя в постоянном вранье.

Карабан ни бельмеса не смыслил в информатике, программировании и компьютерах. Но проблема в другом (мало ли кто в чем не разбирается) будучи полным дилетантом, Марк не мог в этом признаться. Даже себе. К тому же вел себя высокомерно, чванливо и закомплексованно. Даже один. Впрочем, при его наружности жгучего мачо (хоть и порядком обрюзгшего) это было почти органично.

Учиться Марк уже не мог по причине дряблости серого вещества, а нахвататься знаний от коллег и сотрудников, хоть самую малость, - оказалось слабЄ. Более того, для него это было, по старинке говоря, западло: как так, показать свою некомпетентность!.. Тогда меня любой хмырь подсидит, нет, лучше я буду делать вид, что все знаю, может, никто и не догадается, что Марк ни перца не смыслит, думал Карабан.

Трудно ему было. Другой на его месте давно бы уже нахватался, а у него совсем не работала память в служебных делах, вот что касается морских свинок, тут проблем не бывало - запоминал все до мельчайших подробностей, более того, сам домысливал кое-что в правильном русле. Своей любимице Пигги - разработал такой рацион питания, что она выросла до размеров бульдога... почти.

Так вот, ограниченность господина Карабана заключалась еще и в том, что держался он за вещи ненужные и вредные бизнесу. И, наоборот, не держался за прочие. К примеру, он доверял сплетням всяких педрил и страшно ленился узнавать тех, с кем работал, - считал ниже своего достоинства проявлять к ним хоть какой-нибудь человеческий интерес.